Сергей Церинг – Код Человека (страница 1)
Сергей Церинг
Код Человека
ОТ АВТОРА
Бывает просто удивительно, насколько точно классики предсказали наши дни. Листая старые страницы, запросто узнаём свой быт: гаджеты, робототехнику, беспилотный транспорт. Грёзы прошлого о технических чудесах стали нашей повседневностью.
Но может ли быть так, что сбылись и мрачные пророчества, замаскированные под удобства цивилизации? Что, если и мир Саракша уже не просто вымысел?
Мэтры указали на угрозу, но оставили нас один на один с вопросом: как быть, если «башни» уже работают на полную мощность?
Глава 1
«Я не буду читать модную книгу. Я не буду смотреть модный фильм. Я не все!!!» — три восклицательных знака, огонёчек, сжатый кулак. Максим листал ленту, пока трамвай не тронулся. Последнее сообщение в чате было от какого-то Стаса, которого он едва помнил по первому курсу.
Вот тупица, подумал Максим без особенной злости. Не то чтобы он был неправ в частности — может, книга и правда дрянь, и фильм так себе. Дело в другом. Если ты читаешь то, что модно — ты раб моды. Если ты демонстративно не читаешь то, что модно — то какая разница? Собственного мнения в этой схеме нет в обоих случаях. Интересно, Стас был бы счастлив, если б узнал, что думает сам? Но это сложно. Это значительно сложнее, чем написать три восклицательных знака и огонёчек.
Впрочем, не моё дело.
Так, куда ему. Максим переключился на карту. АО «Заслон», Приморский район, минут сорок на трамвае. Интересно, конечно, что у них там за психологическое тестирование, за которое они столько платят. Объявление было лаконичное до подозрительности: добровольцы для научного исследования, компенсация — двенадцать тысяч, продолжительность — три часа. Ника хотела кофемашину…
Трамвай дёрнулся и покатил дальше.
Напротив сидели двое — мужчина лет сорока пяти в спортивной куртке и парень помоложе, внимательно на него смотревший. Мужчина говорил. Говорил уверенно, с напором, с видом человека, которому открылась истина и которому немного жаль, что она до сих пор открылась не всем.
— Да, ты пойми, — говорил он, — они специально так сделали. Это не слу-чай-но, понимаешь?! Это система. Я сегодня утром смотрел — там вообще всё конкретно разложили. Вот смотри…
Он достал телефон.
Максим отвернулся к окну. Утром смотрел — и уже знает, как устроена система. Уже готов объяснять. Уже совершенно уверен. Вот что значит телевизор с утра — человек выходит из дома вооружённый истиной, которой у него не было вчера вечером. И эта истина не вызывает у него ни малейшего сомнения именно потому, что она чужая. Своё-то всегда немного сомнительно. Чужое — монолитно.
За окном тянулся город — серый, привычный.
«Заслон» Максим нашёл сразу — здание было такое, что мимо не пройдёшь. Стекло, белые и коричневые блоки. Всё выглядело серьёзно и степенно, хотя, как это водится в современной архитектуре, за таким фасадом могло скрываться что угодно: от закрытого НИИ до колледжа или универмага со столовой.
У стыка корпусов, на фасаде, виднелся логотип: треугольник из трёх дугообразных элементов, внутри — шестерня с кольцом. Всё тёмно-красное, почти багровое. Под логотипом — «ЗАСЛОН», крупно, без украшений.
Максим постоял секунду, глядя на это. Что-то в эмблеме казалось одновременно технологическим и архаичным — как будто атом и щит скрестили, получив нечто третье, чему ещё нет имени. Непонятно было, от чего именно здесь защищают, но ощущение было — защищают всерьёз.
Охранник на входе сверился со списком: «Паспорт, пожалуйста. Так… Максим Камеров… Есть такой.» Записал в журнал. Кивнул. Открыл турникет.
Встречал его молодой человек в очках, представился Антоном, говорил быстро и деловито, пока они шли по коридору.
— Суть простая, — сказал Антон. — Мы исследуем резистентность к механизмам психологического воздействия. Внушаемость, если по-простому. Точнее — её противоположность. Слышали про эксперимент Соломона Аша в пятьдесят первом, или может видели фильм Валерии Мухиной «Я и другие» про «Обе белые»? Вот, что-то типа этого, только в новых реалиях. Будет несколько блоков — тексты, видео, аудио, интерактив. Ничего болезненного, ничего химического. Только информация и ваша реакция на неё.
— Зачем вам это? — спросил Максим.
Антон слегка пожал плечом, как будто удивился, что вопрос вообще возник.
— Вы следите за новостями? За тем, что происходит с информационным пространством последние лет десять?
— В общих чертах.
— Тогда понимаете. Двадцать лет назад задача номер один в оборонке — радиоэлектронная борьба. РЭБ. Заглушить сигнал противника, защитить свой. Сейчас атака выглядит иначе. Сейчас бьют прямо в голову — через экраны, через ленты, через правильно подобранный заголовок в правильный момент. И мы теперь тоже этим занимаемся. Точнее — защитой от этого. Потому что атака уже идёт. Давно идёт.
Он открыл дверь в небольшую комнату. Стол, кресло, монитор, бутылочка с водой.
— Располагайтесь, — сказал Антон. — Сейчас начнём.
Максим сел.
Двенадцать тысяч, кофемашина. Всё просто отлично. Подумал и положил телефон на стол экраном вниз
За окном шёл дождь. Где-то в коридоре негромко гудела вентиляция. Антон вышел, не закрыв дверь до конца.
Тест прошёл гладко — три часа промелькнули как один. Тексты, видео, несколько странноватых интерактивных сценариев где нужно было принимать решения. Максим отвечал честно, не пытался угадать правильный ответ — хотя, правильного, судя по всему, и не существовало. В конце Антон пожал ему руку, сказал, что результаты обработают в течение недели и что при желании Максима пригласят на следующий этап. Максим кивнул. Двенадцать тысяч легли на карту пока он ещё шёл по коридору.
На выходе телефон пикнул. Реклама от какого-то приложения — pickupeasy. На фотографии была крупным планом девушка в армейской зелёной пилотке, стоящая под душем с демонстративно возбуждённым лицом. Снизу красовался слоган: «Покажи ей фотку, намочи пилотку». Дальше шло подробное красочное описание.
Максим замер. Он не считал себя душнилой или снобом, но уровень дегенератизма зашкаливал так, что становилось физически тошно. Если кто-то всерьёз считал, что такой слоган может вызвать интерес... А ещё хуже — если этот слоган действительно вызывал интерес, то это уже была область «мы думали — дно, но снизу постучали».
Максим смахнул не читая. У него была Ника. А пикап — ни простой, ни сложный — не интересовал его никогда, а сейчас тем более. Он открыл маркетплейс, нашёл ту самую кофемашину — с капучинатором, матовый чёрный корпус, тридцать две тысячи — и улыбнулся мыслям, как он наконец сделает обещанный подарок. Они договорились встретиться в Александровском саду, и дождь, к счастью, уже закончился
Её он увидел сразу — стояла у фонтана, подняв воротник, смотрела в телефон. Уже поднял руку — но рядом с ней притормозил какой-то парень. Негромко сказал что-то, показал экран. Ника взглянула — и переключилась. Вот так, за секунду. Убрала свой телефон, повернулась к новому знакомому, заговорила — Максим не слышал о чём, но видел, как она улыбнулась, и улыбка была та самая, которую он считал своей…
Потом они пошли. Мимо него. К машине. Ника глянула мельком — узнала, остановилась на секунду.
— Макс. Слушай. — Она чуть поморщилась, как от неловкости. — Мне нужен другой уровень. Ну ты понимаешь. Не миллион в месяц, я не про миллион… Просто… другой.
Парень у машины обернулся. Посмотрел на Максима — без злобы, без интереса.
— Изи, лузер, — сказал он.
Сел в машину. Ника секунду помедлила — и села следом. Машина мигнула поворотником и растворилась в потоке.
Максим стоял.
Снова пошёл дождь. Фонтан ещё не работал. Где-то за спиной смеялись. Мимо прошла женщина с собакой, собака покосилась на него и пошла дальше.
Тридцать две тысячи, подумал он зачем-то.
Он достал телефон и написал Димке: еду.
Димка жил на Петроградской, в коммуналке с потолками три сорок и запахом чего-то неопределённого — не то сырости, не то трав, не то самого времени, которое здесь как будто остановилось где-то в районе восемьдесят четвёртого года и с тех пор никуда не торопилось. Дверь тот открыл сразу, как будто ждал — в растянутом свитере, босой, с кружкой в руке.
— О, — сказал Димка. — Заходи. Я как раз.
В комнате на низком столе стояла початая бутылка, лежали какие-то книги, с экрана ноутбука что-то бормотало. На подоконнике в ряд стояли горшки с тёмно-зелёными ростками — Димка утверждал, что это лекарственные растения, Максим никогда не уточнял какие именно.
Сели. Димка налил, не спрашивая.
— Ника, — сказал Максим. Не вопрос, не объяснение — просто слово.
— А, — сказал Димка.
Выпили.
— Какой-то парень. Показал телефон, она и пошла.
Димка кивнул с видом человека, которого это не удивляет совершенно.
— Приложение, скорее всего. Недавно читал про такое. — Он подлил себе, не спеша. — Работает как триггер.
— Ты опять про заговоры сейчас? — спросил Максим.
— При чём тут заговор. — Димка поморщился. — Заговор — это когда тайно договорились. А тут всё открыто, всё в пользовательском соглашении, которое никто не читает. Просто бизнес.
Он встал, прошёлся к окну, постоял.
— Это вообще не новая история, понимаешь. Древние греки уже понимали — если правильно построить речь, правильно выбрать момент, правильно сыграть на том, что человек хочет услышать, он пойдёт куда надо. Целые школы были. Ораторское искусство называлось. Риторика вся эта, с Аристотеля. Потом Геббельс это всё систематизировал, поставил на поток, добавил радио и кино — и получил психологию масс в промышленных масштабах. Повторение, упрощение, эмоция вместо аргумента. Ничего принципиально нового он не придумал, просто первым сделал это индустрией.