Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 65)

Бахадыр ловко перерезал скотч и сказал:

– Иди в туалет и в ванную, приведи себя в порядок. Эрдемир ждет тебя для беседы в гостиной.

В ванной Расим посмотрел на себя в зеркало и не узнал: все лицо было в ссадинах, а левая щека стала похожа на безобразно раздувшуюся волейбольную камеру.

Он вымыл руки, накинул на себя халат, подпоясался таким же махровым поясом и вышел из ванной. Бахадыр показал ему рукой на комнату, где его ждал Эрдемир.

Расим вошел в гостиную. Эрдемир стоял посередине ее, а по бокам его возвышались «быки».

При появлении Расима «быки» что-то произнесли по-каморкански.

– Они просят у тебя прощения, – сказал Эрдемир, – говорят, что в этом не было ничего личного.

– Аллах простит, – вырвалось вдруг у Расима.

– Вот и прекрасно, – произнес Эрдемир и что-то сказал «быкам» по-каморкански.

«Быки» покинули комнату, а Бахадыр вкатил в нее столик, на котором были фрукты, сладости и чай.

Эрдемир пригласил Расима сесть на диван рядом с собой.

– Они, – он кивнул в сторону прихожей, – сейчас уйдут, а мы с тобой поговорим спокойно, как братья.

– В Каморкане принят такой способ братания? – съехидничал Расим.

– Такой способ братания принят в разведке. Ты же понимаешь, что мы не в бирбюльки играем. В случае, если возникают сомнения в надежности источника, всегда нужна проверка.

– Если во всех случаях ваших сомнений проверка будет таковой, то увольте. Работайте сами, – сказал Расим.

– Еще раз приношу извинение за своих сотрудников, – сказал Эрдемир. – А теперь к делу.

Он вытащил из кармана пачку долларов и положил ее на стол.

– Это тебе аванс за карты. Если они будут представлять интерес, получишь еще. Ты останешься здесь с одним из охранников. Его зовут Мансур. Он у нас знаток народных целительных средств, мастер народных способов лечения. Как только следы от побоев сойдут, ты покинешь это заведение. Сегодня я тебя не буду нагружать лишними действиями, но в следующий раз тебе придется писать отчет о выполнении задания и о его результатах. И только потом будет расчет. Тебе понятно?

– Да.

– Мы с тобой переходим на коммерческую основу: ты приносишь мне стоящий товар, я плачу тебе стоящие деньги.

– Надеюсь, ты не поставишь мне задачу…

– Именно такую задачу я, как ты говоришь, тебе и поставлю. Но чуть позже, а пока лечись, наслаждайся жизнью, но в разгул не бросайся. Ибо это может быть подозрительно. И постарайся через неделю быть на банкете в гостинице «Юбилейная». Пей, кушай, присматривайся к людям. Возможно, эти контакты тебе в будущем пригодятся.

– А чей это банкет?

– Узнаешь потом, – сказал Эрдемир и протянул Расиму приглашение. – Да, если случайно встретишь кого-нибудь из наших сотрудников, постарайся не бросаться ему на шею.

– Хорошо.

– Ну, вот и отлично. Сегодня закончились все твои мытарства, и ты прошел, как это говорят в Европе, ритуал инициации. До встречи. Условия те же, но приходить будешь уже только сюда.

Эрдемир покинул квартиру, а вместо него появился Мансур. Он взглянул на лицо Расима, покачал головой и повел его в ванную. Там опустил пластиковый щит на ванную и на эту импровизированную кушетку положил Расима. Потом он принес из холодильника огромную емкость с кусочками льда, высыпал все это в наволочку и положил на лицо Расима.

Так холодом, теплом, какими-то примочками, которые Мансур прикладывал с периодичностью в два часа весь световой день, а иногда и оставлял на ночь, к концу третих суток лицо Расима приобрело облик близкий к тому, что было до прихода на конспиративную квартиру.

– Ночью ничего не будет, – сказал Мансур на ломаном русском языке

Из чего Расима понял, что эта ночь будет последней в его вынужденном заточении.

Так и произошло. Утром Мансур прикатил на столике завтрак, а потом попросил Расима одеться.

После этого он усадил его в кресло, накинул на плечи простыню и принялся доводить до логического конца свое лечение – гримировать Расима.

Закончив эту процедуру, он отошел на несколько шагов, а потом поднял вверх большой палец и произнес: «Во!»

Корбалевич

Собрав материалы в папку, Корбалевич отправился к начальнику управления.

– Ну, – сказал тот с порога, – докладывай, что вы там нарыли.

– Установили ядро резидентуры и «поприсутствовали» с помощью службы слухового контроля на ночном совещании.

– Неплохо для первого шага. А как агент?

– Агента нет.

– О нем говорили на совещании?

– Нет.

– О чем это говорит?

– Совещание проводилось не в связи с похищением агента, а по другому поводу.

– Ну-ну, – сказал начальник управления, – договаривай.

– Их всполошила наша активность.

– Понятно, наружка как всегда работает так, чтобы не упустить объект, а то, что объект ее расшифровал, никого не интересует. Шпион не диссидент, не побежит на контору жаловаться и в СМИ не напишет.

В это время у Корбалевича зазуммерил мобильный телефон. Леонид вытащил его из кармана и посмотрел на табло. Высветился номер Ухналева.

Корбалевич в нарушении некоего профессионального этикета, не позволяющего говорить по телефону при докладе начальнику, включил связь.

– Здравствуй, Леня, – раздался голос Ухналева. – «Наш друг» отзвонился.

– Все в порядке, – сказал Корбалевич начальнику управления. – Агент нашелся.

– Ну и хорошо! Если будут нестандартные подробности, докладывай. Как у тебя в отделе с плановыми позициями? Квартал на исходе…

Виктор Сергеевич

Расим позвонил утром на четвертый день своего исчезновения.

– Я вернулся, – сказал он. – Шашлык был изумителен.

– Вечерком зайдешь? – спросил Виктор Сергеевич.

– Да, – ответил Расим, – около семи.

Старики тут же позвонили Корбалевичу и договорились встретиться в шесть, за час до прихода Расима. Но Корбалевича задержало начальство, и он появился в шесть сорок пять.

– У нас мало времени, – сказал Ухналев. – Нужно выработать линию поведения, чтобы не потерять лицо перед «нашим другом».

– Поздно что-нибудь вырабатывать, да и неэтично. Любое вранье когда-нибудь выплывет, так что здесь только одна линия – ровного участия во всем, что произошло, – сказал Виктор Сергеевич.

В семь ноль-ноль раздался сигнал домофона. Ухналев пошел открывать дверь и встречать гостя.

Расим вошел в большую комнату квартиры Ухналева в сопровождение хозяина. Его встретили улыбки участия, а Виктор Сергеевич сказал:

– Ну, садись, герой, рассказывай. Мы так переволновались…

– Знаете, а я наоборот, – сказал Расим. – В тот первый день, когда меня колотили и душили, ну, вы знаете, конечно, ведь Леонид Андреевич сказал, что у них все квартиры под контролем, я всегда чувствовал присутствие и поддержку своих. Я знал, что в самый последний момент мне помогут.

Виктор Сергеевич и Ухналев невольно переглянулись, а лицо Корбалевича осталось каменно-неподвижным.

– Я пошел за чаем, – сказал Ухналев.