Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 64)

Он позвонил начальнику оперативно-технического отдела и изложил ему свою просьбу. Через полчаса Михно и представитель оперативно-технического отдела сидели у него в кабинете, а еще через пятнадцать минут они уже убыли выбирать позицию для работы.

Помотавшись по кабинету, Корбалевич решил все же домой не ходить. Вдруг возникнет необходимость его личного участия в операции, или Михно понадобится конкретизация задачи. Он погасил свет и уселся в кресло, однако долго не мог заснуть. А когда все-таки заснул, его разбудил звонок Михно.

– Мы закончили, шеф, – сказал тот бесцеремонно.

– Возвращайтесь, – распорядился Корбалевич. – Я в отделе, снимки утром мне в кабинет.

Он проснулся в начале седьмого, побрился в общем туалете-умывальнике перед огромным зеркалом, выпил чашку кофе и был готов к дальнейшей работе.

В восемь явился Михно и принес снимки четырех человек.

Несмотря на то, что они были сделаны ночью, возможности инфракрасной аппаратуры и хорошее разрешение позволяли их будущую идентификацию.

– По-моему, вся резидентура в сборе, – сказал Михно.

– Хорошо бы так, – ответил Корбалевич. – Ты отдыхал?

– Насколько это возможно

– Ладно, занимайся своими делами.

В девять ему позвонил начальник технарей. Он долго и нудно говорил, насколько тяжело было найти переводчика и сделать перевод и распечатку к утру, но Корбалевич слушал это нытье вполуха, только чтобы не оскорбить коллегу невниманием к его проблемам.

– Распечатку тебе уже несут, – сказал начальник технарей в заключение и положил трубку.

Принесли распечатку беседы сотрудников резидентуры на конспиративной квартире по улице Богдановича. Корбалевич разложил фотографии участников «ночного шабаша» на столе и стал внимательно читать перевод. Он пытался понять, кому из сфотографированных принадлежат реплики из распечатки.

Полуторадесятилетний опыт работы в контрразведке и интуиция подсказывали ему, что это экстренное ночное совещание могло проводиться по двум причинам: резидентуре нужно заметать следы по устранению агента-двойника, либо сотрудники резидентуры зафиксировали особое внимание к ним со стороны спецслужб государства пребывания.

Один из участников вел это совещание и был, по всей видимости, резидентом. Он сказал, что за сотрудником резидентуры было зафиксировано наружное наблюдение, а все остальные выдвигали версии, почему это могло произойти. Двое выражали недоумение, стоило ли так реагировать на факт того, что кто-то из них попал под наружку контрразведки.

Из этого выходило, что операция по устранению агента-двойника была неизвестна присутствующим или некоторым из них. Впрочем, в этом не было ничего не обычного. Законы конспирации они и в Африке законы, и в Каморкане. Об операции знают только двое, ты и твой начальник, то есть резидент. Но если ее проводит сам резидент, то о ней не знают даже сотрудники.

Расим

Увидев перед собой Бахадыра и его «быков», Расим закрыл глаза. Однако привычных уже ударов не последовало. Спустя минуту он услышал какой-то шорох и открыл глаза. Перед ним стоял Эрдемир. Он был в плаще. Эрдемир долго смотрел прямо в глаза Расиму, а потом опять уселся верхом на стул и еще раз спросил:

– На кого ты работаешь?

– Обратись к попугаю, – разбитыми губами произнес Расим, – он тебе скажет.

– Детализируем вопрос: что ты делал в угловом доме по улице Столетова?

– Я ходил туда договариваться насчет квартиры.

– Тебя не устраивает твоя квартира?

– Да.

– Почему ты мне об этом не сказал?

– Я не могу говорить тебе обо всем, у тебя не хватит времени слушать меня, если…

– Ты был там один раз?

– Нет.

– Почему ты ходил туда столько раз?

– Да какое твое дело? Я человек холостой, может, я там любовницу завел.

– Ты ходил к любовнице днем?

– А в Каморкане к любовницам ходят только ночью?

– Да. Каморкана приличная страна с высокими нравственными устоями ее жителей.

– Испытываю искреннюю радость за то, что такие страны существуют.

– Не надо ерничанья. Что это за квартира? Ее номер?

Расим назвал номер квартиры и хотел было продолжить, но что-то толкнуло его изнутри, и он не стал этого делать. Много говорит тот, кто виноват. А он не является виноватым.

– Кто там живет?

– Старушка.

– Как ее зовут

– Агнесса Федоровна.

– Откуда ты ее знаешь.

– Она бывшая учительница.

– Как ты на нее вышел, по объявлению?

– Нет, на нее меня вывели мои коллеги из школы, где я когда-то преподавал.

– Вы не сошлись в цене?

– Первый раз не сошлись, потом она сбросила цену.

– Почему не переселился?

– Она женщина со странностями.

– В чем это выражается?

– Каждый раз в чем-то новом. Например, в требованиях по поводу того, как я должен себя вести, после того, как сниму у нее комнату.

– И ты не согласился?

– Мне придется согласиться.

– Почему?

– Стоимость комнаты на Столетова в два раза ниже, чем на Волоха.

– Логично, – произнес Эрдемир, а потом позвал: – Бахадыр.

В комнату вошел Бахыдыр с ноутбуком в руках.

– Последнее слово компьютерной техники, – сказал Эрдемир, – у вас, скорее всего, этого еще нет.

Он нажал несколько клавиш на клавиатуре, и на экране появилась какая-то информация.

– Смотри, – сказал Эрдемир и приблизил экран к лицу Расима.

На экране был адрес Агнессы Федоровны с указанием улицы, номера квартиры и даже этажа.

– Молодец, – сказал Эрдемир, – я всегда верил в тебя.

Он встал со стула и снова произнес:

– Бахадыр.

Расим вздрогнул. В комнату вошел Бахадыр, через плечо у него был перекинут большой махровый халат, а в правой руке он держал нож.