Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 63)
– Проходи на кухню, – сказал Корбалевичу Ухналев, – будем ужинать и думать.
Ужином в этой квартире называли горячие бутерброды с сыром и кофе.
Корбалевич чувствовал зверский голод и набросился на бутерброды, старики ели медленно, время от времени прислушиваясь к звукам в соседней комнате. Они боялись пропустить телефонный звонок. Но телефон молчал.
После ужина Ухналев остался на кухне мыть посуду, а Виктор Сергеевич утащил Корбалевича в соседнюю комнату.
– Давай еще раз посмотрим, почему они могли его расшифровать. Начнем с того, что это не могла быть наша наружка, раз уж ты не удосужился обеспечить его оперативным наблюдением.
– Да, – согласился Корбалевич, – и это не могла быть наружка, которая ведет наблюдение за сотрудниками резидентуры, поскольку и ее не было.
– Вот видишь, – сказал Виктор Сергеевич, – нет худа без добра. Так на чем его могли расшифровать или заподозрить в связях с контрразведкой?
– Нужно вернуться к последней встрече Расима с «резаком».
– Правильно, но мы работаем, как в Средние века. А если бы мы имели хотя бы аудиозапись, не говоря уже о видеозаписи, чтобы проанализировать все моменты, которые могли натолкнуть наших противников на мысль о том, что с ними ведется игра?
– Я все понимаю, но не будем сейчас сетовать на это, – сказал Корбалевич. – Вы с ним работали, повышая его психологическую устойчивость. На какие моменты последней встречи вы обратили внимание?
– Это были моменты излишней уверенности «нашего друга» во время беседы с резидентом. Он буквально задирал его.
– С чем это было связано? Он не пытался таким образом напугать резидента, заставить его отказаться от дальнейшего продолжения контакта?
– Нет, этого не чувствовалось. Но, получив нашу поддержку, «наш друг» повел себя подсознательно так, как ведет себя мальчишка, у которого появился защитник в лице старшего брата или взрослого человека. И это мог почувствовать противник.
– Да, видимо, его поведение стало отличаться от того, что было раньше, и «резак» почувствовал это…
– Что могло еще насторожить их? Как карты, которыми вы его снабдили?
– С картами все в порядке. Мы не снабжали его, а дали наколку. Он сам съездил за ними в Воложин и купил у человека, которому они достались после отъезда российских военных.
– Эти карты достаточно информативны и представляют интерес для разведки?
– Все в меру. Они и информативны, и интересны, но информация такого рода уже есть у многих разведок.
– Это могло насторожить противника?
– Нет, тем более, что «наш друг» не дошел до квартиры. А значит, карты тут не при чем.
– Стоп! – произнес Виктор Сергеевич. – Я обратил внимание на то, что «нашему другу» было рекомендовано идти на квартиру по улице Киселева и обязательно по правой стороне.
– Все понятно, его «взяли в машину» на подходе к квартире. Теперь кое-что проясняется…
– Это могло проясниться сразу же, если бы его обеспечили наблюдением, – раздался ворчливый голос Ухналева, – и тогда не надо было бы ваших мозговых штурмов.
Корбалевич
На работу на следующий день Корбалевич пришел как всегда к восьми. Михно уже ждал его.
– Мужик этот, – сказал он, – дома не ночевал.
Корбалевич отпустил подчиненного и позвонил Ухналеву. Трубку взял Виктор Сергеевич.
– Вы что, не уходили домой? – спросил его Корбалевич.
– Нет, Леня, обстановка серьезная, в любой момент может понадобиться наша помощь.
– Но мы же договорились, если его не будет до вечера, я действую согласно нашему плану.
– Действуй, Леня, действуй, а мы будем рядом.
К вечеру Расим не объявился, и Корбалевич пошел к руководству.
Начальник управления не придал большого значения исчезновению агента. Он выслушал Корбалевича и спросил:
– А от меня ты чего хочешь?
– Некоторого карт-бланша на контроль представительства Каморканы.
– Что это тебе даст?
– Сравним активность до исчезновения агента и после.
– Леня, – сказал начальник управления, почти с той же отеческой тональностью, что и Виктор Сергеевич, – как можно сравнивать то, чего нельзя сравнивать. Мы ведь не вели ранее это представительство. Ты же знаешь, что у нас нет средств, чтобы осуществлять, как в СССР, наблюдение за всеми представительствами стран противника. Да и противников у нас сейчас почти нет. Это раньше в Москве могли сказать, что активность сотрудников увеличилась, значит, они проводят какую-то операцию.
– Я это понимаю. Но каморканское представительство небольшое, если мы растянем его силы, то увидим, кого нет в самом представительстве. И если это сотрудники резидентуры, то станет ясно – исчезновение агента их рук дело.
– Что ты предлагаешь конкретно?
– Мои ребята знают, что Временный Поверенный ждет вызова в МИД, для проработки вопроса о новом месте расположения будущего посольства.
– Но в МИДе такие вопросы быстро не решаются.
– А зачем их решать, пусть мидовцы пригласят Временного Поверенного для проработки возможных вариантов. Штат сотрудников там небольшой, станут видны сотрудники резидентуры, и у нас хватит средств, чтобы, во-первых, отследить тех, кто отсутствует, а во-вторых, отследить перемещения предполагаемого резидента.
– Что это тебе даст?
– Если это похищение, то оно обеспечивается несколькими сотрудниками. Это, как правило, минимум три спеназовца. Чтобы вывезти тело нужно не менее трех человек, двое несут, а третий осуществляет наблюдение. И, конечно, во всем этом должен участвовать или сам «резак», или один из его сотрудников.
– Ладно, это можно сделать, но не вызовет ли это подозрение? Ведь все было тихо, а как только пропал двойной агент, так все сразу зашевелились.
– Зашевелятся только сотрудники представительства, а они всегда дистанцируются от сотрудников резидентуры, хотя те прикрываются дипломатическим статусом.
– Хорошо, действуй, злодействуй… Но только на один день, день, не сутки. А после – ко мне на доклад.
Весь следующий день Корбалевич и Михно занимались контролем передвижения предполагаемых сотрудников резидентуры, работавшей под крышей представительства Каморканы. Несколько бригад наружного наблюдения взяли сотрудников резидентуры под плотный колпак, водили их по всему городу, фиксируя маршруты передвижения и контакты.
К вечеру у Корбалевича было огромное количество материалов для анализа, но ни одного факта, указывающего на связь пропавшего агента с сотрудниками резидентуры.
Было уже десять вечера, и Корбалевич собирался уходить домой, когда ему позвонили технари.
– Активность на объекте по улице Богдановича, – сказали они.
Леонид спустился в подвал, прошел пост контроля и вошел в одно из помещений технической службы.
– Судя по всему, там совещание, – сказал ему дежурный сотрудник.
– Сколько там человек?
– Предположительно, четыре или пять. Но они говорят на каком-то непонятном языке.
– Они говорят на каморканском, поэтому вам нужно записать все, и утром дать мне перевод.
– А где мы возьмем переводчика, да еще до утра?
– Это не мои проблемы, – сказал Корбалевич. – Было бы неэтично подсказывать вам, где найти переводчика.
Корбалевич покинул помещение службы технического контроля и сразу же позвонил Михно.
– Ты еще не спишь? – спросил он.
– Нет, – ответил тот, – я только приехал, собираюсь ужинать.
– На ночь есть вредно, – сказал Корбалевич, – собирайся на службу, будешь руководить специалистами. На Богдановича ночной шабаш, есть возможность…
– Все понял, – ответил Михно, – еду…
Корбалевич на секунду представил себе возмущение жены Михно по поводу необходимости ночной работы, но уже в следующую секунду переключился на текущие проблемы.