Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 62)

«Вассал моего вассала не мой вассал», – подумал Расим и получил удар в солнечное сплетение. Затем его просто били, не очень сильно, но больно, не позволяя потерять сознание, хотя временами он очень хотел этого.

Потом «быки» и Бахадыр оставили его, а Эрдемир перевернул стул спинкой к Расиму, сел на него верхом, положил подбородок на спинку и снова спросил:

– На кого ты работаешь?

От побоев болело все тело, ныло лицо, но Расим все еще верил, что он основное действующее лицо в спектакле, режиссером которого является Корбалевич.

– В одну часть приезжает генерал. И видит кругом бардак полный, а в одной роте идеальный порядок Генерал спрашивает: «В чем дело?» – «Да там, – ему говорят, – старшина строгий». – «Покажите мне этого старшину», – говорит генерал. Ведут к нему старшину. Тот подходит к генералу, видит у него расстегнутый китель и говорит: «Застебнись!» – «Что-что?» – переспрашивает генерал. «Застегнитесь, товарищ генерал, – говорят ему из окружения, – старшина два раза не повторяет».

– К чему это? – спросил Эрдемир.

– К тому, что я тоже два раза не повторяю! – заорал Расим. – Я работаю, а точнее, работал на тебя!

– Пусть будет так… – сказал Эрдемир. – Постараюсь тебя опровергнуть. Бахадыр!

И снова Бахадыр вошел в комнату и что-то сказал по-каморкански. Тут же появились «быки», но они не стали бить Расима. Они взяли его одежду, оставив на диване только стопку мелкомасштабных карт.

Эрдемир снова кивнул головой, и Бахадыр с помощниками покинули помещение.

– Где ты взял эти карты?

– Купил.

– Но их нельзя купить в магазине.

– Удивительная прозорливость! Я купил их у тех, кто за ними охотился.

– Кто продавец?

– Я свои источники не выдаю, хотя могу сказать, что нашел продавца в Воложине.

– Еще вопрос. Почему ты проверяешься на улицах?

– Потому что ты заколебал меня своей подозрительностью, ты подозреваешь меня, а я всех остальных. Какие сами, такие сани.

– В списке твоих связей имеется фамилия Турган. Откуда ты его можешь знать?

– Из газет, откуда же еще, я лично с ним не знаком.

– Вот видишь, – сказал Эрдемир, – ты такой скользкий, каким не может быть обычный человек. Отсюда вопрос – на кого ты работаешь?

– На тебя.

– Бахадыр!

И снова появился Бахадыр, он дал команду «быкам», которые натянули на голову Расима полиэтиленовый мешок. С минуты удушье было невыносимым, организм пытался избавиться от кислородного голодания, рвался из пут, но скотч был крепок, и Расим потерял сознание.

Очнулся он оттого, что его били по щекам. Это делал один из «быков». Эрдемир также сидел на стуле верхом и внимательно наблюдал за происходившим. Увидев, что Расим открыл глаза, он кивнул «быку», и тот отошел в сторону.

– Если ты не ответишь на мой вопрос, я уйду, – сказал Эрдемир. – А они хорошенько потренируются на тебе. Потом ты умрешь, потому что это удел всех предателей. Если ты ответишь на мой вопрос, ты тоже умрешь, но смертью человека, а не «куклы», на которой тренируются спецназовцы.

– Я все сказал, – заявил Расим.

– Ты сам выбрал этот вариант… – произнес Эрдемир и направился к выходу из комнаты.

В дверях он остановился и произнес:

– А уж о том, как ты оказался в угловом доме по улице Столетова, я и не спрашиваю.

После этого он покинул комнату. Расиму слышал, как Эрдемир надел плащ в прихожей, как хлопнула входная дверь в квартиру, а затем в комнату вошли Бахадыр и его помощники…

Корбалевич

Старики разведчики тщательно выполняли взятые на себя обязанности психологической поддержки Расима, а также как бы невзначай дублировали для Корбалевича его действия. Виктор Сергеевич сообщил Корбалевичу: «”Наш друг” отправился на пикник», – и стал ждать возвращения Расима.

Корбалевич же воспринял эту информацию на ходу, для него поход «нашего друга» на «пикник» не был событием. Да и день этот мало чем отличался от других дней начальника отдела территориальной контрразведки. Он как обычно принимал подчиненных, подписывал документы, ходил к начальству за санкциями на мероприятия, которые согласно Закону «Об оперативно-розыскной деятельности» затрагивали права и свободы граждан и должны были санкционироваться большими начальниками и прокурорами.

Трудно понять, почему в те времена, когда республика получила независимость, в ее законодательных органах не оказалось специалистов по антиподрывной деятельности. Или эти специалисты не были услышаны законодателем? Работа спецслужб была втиснута в рамки Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», который регулировал отношения, складывающиеся в сфере борьбы с преступностью и обставлял эту деятельность барьерами, которые, наверное, вызывали улыбки у визави. Так как никакая преступность, пусть даже организованная, не сравнится с государственной деятельностью, в том числе на ниве разведки и контрразведки.

Ближе к вечеру ему позвонил Виктор Сергеевич и сказал, что «наш друг» не отзвонился после встречи.

Корбалевич выругался, вызвал Михно и попросил его связаться с технарями.

Михно, вернувшись через четверть часа, сказал, что означенная квартира на Богдановича сегодня не посещалась.

Корбалевичу пришлось выругаться еще раз, он попросил Михно находиться «на трубе» и поехал к Ухналеву.

Старики ждали его, находясь рядом с телефоном.

– Он был на квартире? – спросил Корбалевича Ухналев после приветствия.

– Не был, – ответил Корбалевич.

– И даже не входил в нее?

– Нет. Техсредства свидетельствуют об отсутствии активности в квартире на Богдановича.

– Леня, – сказал Ухналев, – говори человеческим языком. Что значит, отсутствие активности?

– Валерий Михайлович, сие означает, что там полудремлет один спецназовец, который даже не включает телевизора.

– А где же «наш друг»?

– Спросите о чем-нибудь другом, я не знаю.

– Твою дивизию! – выругался Ухналев. – А что говорит наружка, которая вела «нашего друга» на квартиру, или бригада, которая обеспечивала наблюдение за «резаком»?

– Не было наружки.

– Ни той ни другой? – спросил Виктор Михайлович.

– Ни той ни другой…

Ухналев еще раз выругался и сказал:

– Елки зеленые, втянули парня в эту игру, сунули его головой в пасть и даже не подстраховали. Почему, Леня?

– Потому, Валерий Михайлович, что те времена, когда все понимали, чем они занимаются, ушли в прошлое. Сейчас вожди говорят: мы со всеми дружим. Хотя чем плотнее дружили руководители государств друг с другом, тем активнее работали разведки. Это было аксиомой. Но теперь любое действие нужно санкционировать на самом верху. А там, наверху, мыслят своими категориями. Как это вы будете работать по Каморкане, когда эта страна у нас свое представительство открывает? А вдруг они почувствуют ваш интерес, и мы выгодные контракты упустим?

– Ладно, – вмешался в перебранку Виктор Сергеевич, – поругаемся позже, а сейчас давайте работать… Если «нашего друга» не было в квартире на Богдановича, следовательно, его перехватили по дороге и увезли на другую квартиру. У вас должен быть перечень конспиративных квартир этой резидентуры.

– Да нет у нас такого перечня.

– Понятно… – сказал Ухналев. – То есть, кроме этой квартиры, у вас по данной резидентуре ничего нет.

– Еще раз прошу, – произнес Виктор Сергеевич, – чубы будем драть друг другу позже. Разумеется, с такой информационной обеспеченностью нельзя было начинать игру, но мы ее начали, и нам ничего не остается делать, как продолжить ее. Леня, ты дай своим ребятам задание посмотреть, не появился «наш друг» у себя дома. Если его там не будет, то…

– То посмотреть сводки происшествий и начать поиск по моргам и больницам, – подхватил мысль Виктора Сергеевича Ухналев.

– Давайте прервемся на несколько минут, – предложил Корбалевич.

Он позвонил Михно и попросил того срочно подъехать на улицу Столетова.

– Есть у нашего времени одно преимущество, – сказал он после звонка, – мобильники появились у сотрудников и даже автомобили, правда, личные.

Он вышел на улицу, дождался приезда Михно и дал ему срочное задание.

Когда Корбалевич поднимался по лестнице в квартиру Ухналева, у него была надежда, что старики встретят его сообщением, что «наш друг» отзвонился и все в порядке. Но все было по-прежнему, и не надо было спрашивать у них, звонил ли Расим. Их физиономии свидетельствовали об обратном лучше, чем слова.