Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 61)

Однако руководство отнеслось к нашей идее, как к цирку, и потребовало придумать что-нибудь более серьезное. Мы заупрямились. После недолгих переговоров и разъяснений с нашей стороны, что именно этот вариант реализации позволит мягко, без репрессий и дискредитировать «Блаухаус», и ликвидировать сеть сигнальной агентуры вокруг наших войсковых частей, начальство сдалось.

Зная методы связи противника со своей агентурой, мы отправили каждому агенту письмо на бланке «Блаухауса» с условной фразой, которая означала, что он должен прибыть в «Блаухаус» к двенадцати часам в следующий вторник «для получения премии».

Затем через доверенных лиц в Западном и Восточном Берлине мы пригласили в означенное время к «Блаухаусу» журналистов ведущих средств массовой информации.

Здесь опять нужно вернуться к психологии немцев. Они очень пунктуальны. И если их пригласили к двенадцати часам в официальную контору, то они придут туда ровно в двенадцать и будут крайне возмущены, если их не примут или немного задержат.

Более трехсот человек с письмами-приглашениями появились почти одновременно возле здания «Блаухауса». Сотрудники «фирмы» забаррикадировали двери, чтобы возмущенные контрагенты не взломали их. Появившейся полиции люди объясняли, что их обманули, что фирма не выполняет свои обязательства по отношению к ним. Дальше – больше, хитрющие газетчики почувствовали запах сенсации и стали раскручивать собравшихся на откровенность. Приехавшие охотно давали интервью газетчикам, плюнув на конспиративные договоренности.

– Раз противоположная сторона не соблюдает своих обязательств, почему мы должны их соблюдать? – говорили они с возмущением.

Со следующего дня фирма «Блаухаус» перестала существовать…

Руководство отметило нашу с Ухналевым работу, да и мы были довольные тем, что придумали такой вариант операции.

Но с годами я все больше стал склоняться к выводу, что этого не надо было делать. Ведь лучше держать противника на поводке и знать о нем все, чем устранить то или иное звено в разведке, а потом снова искать его.

Разумеется, Ми-Ай-Ди не перестала существовать и не прекратила своей деятельности. Она разбилась на несколько «контор» и продолжала свою работу. Но это уже другая история, и поиск этих «контор» продолжался без меня. Командировка моя закончилась, и я вернулся в Советский Союз.

Ухналев еще несколько лет работал в Германии, он готовился к длительной командировке в одну из западных стран, но, как часто говорят в разведке, если вы хотите насмешить Господа, то расскажите ему о своих планах на будущее…

Расим

Расим шел на встречу с Эрдемиром. Он доехал на метро до станции «Площадь Победы», вышел на поверхность и пошел по улице Киселева. Расим уже миновал проходную «Горизонта»[29], как вдруг рядом с ним остановился автомобиль, и сидящий на месте водителя Бахадыр сказал:

– Садись в машину.

Все это произошло так быстро, что Расим в первые секунды ничего не понял. А когда понял, он уже ехал в машине в обратную сторону от улицы Богдановича. Причем Расим сидел на заднем сиденье, прижатый еще одним «быком», одетым так же как и Бахадыр.

Они проехали вверх по улице Захарова, свернули направо возле Литовского посольства, а дальше Расим потерял ориентировку.

Машина въехала внутрь двора большого дома, остановилась возле одного из подъездов. Еще можно было при выходе броситься бежать, но Расим предполагал, что службы, которых привлек к операции Корбалевич, все же знают это место и будут отслеживать все, что с ним произойдет.

С этой мыслью он вышел из машины и пошел вслед за Бахадыром.

Расим считал пролеты и понял, что они на третьем этаже. Бахадыр не стал звонить. Дверь тут же открылась, видимо, их ждали.

Расим сделал несколько шагов внутрь коридора и увидел еще одного «быка», который мощно ударил его в область печени. Острая боль согнула Расима пополам, и он потерял сознание.

Очнулся он полулежащим на диване. Над ним стоял Бахадыр, а по бокам два «быка» помельче.

– В следующий раз, – сказал Бахыдыр одному из своих помощников, – будь аккуратней, ты мог его убить. А он еще нужен.

– Он предатель, – по-русски с сильным акцентом сказал тот, кто ударил Расима.

«Да они совсем плохо говорят по-русски», – как-то отстраненно подумал Расим, словно речь шла не о его жизни и здоровье, а о ком-то постороннем и малознакомом, которого и жалеть не стоило.

– Поднимайся, – сказал Бахадыр.

Но помощники не стали ждать, пока Расим сделает это сам. Они схватили его под мышки, поставили на ноги, а затем стали раздевать.

Бросив одежду на пол, помощники Бахадыра скотчем привязали Расима к спинке стула. А затем отошли на пару шагов, словно проверяя качество сделанной работы. Так делают художники: один-два мазка и несколько шагов от мольберта, чтобы посмотреть, как это выглядит на расстоянии.

– Заклеить ей рот? – спросил один из «быков» у Бахадыра.

Сказал он это на плохом русском, перепутав род. И у Расима появилось надежда на то, что это все-таки спектакль, рассчитанный, прежде всего, на него, поскольку о необходимости заклеить рот, можно было сказать по-каморкански. Он усмехнулся, потому что еще одна мысль поддерживала его. Ведь ребята Корбалевича отслеживают обстановку и в крайнем случае помогут ему. Расиму и в голову не приходило, что квартира, куда его привезли, была неизвестна подразделению Корбалевича.

Один из «быков» стал проверять одежду Рассима. Он просматривал и прощупывал каждый сантиметр, но делал это так сноровисто и быстро, что буквально через несколько минут закончил проверку, отложил в сторону все, что извлек из карманов, а пять мелкомасштабных карт, сложил отдельной стопкой.

Второй «бык» и Бахадыр внимательно смотрели за ним.

– На кого ты работаешь? – спросил Бахадыр Расима, когда осмотр одежды был закончен.

– На твоего шефа, – ответил Расим.

– Ответ неправильный, – сказал Бахадыр.

А один из «быков» приблизился к Расиму и ударил сбоку по лицу. Удар был силен и размашист, Расим вместе со стулом подлетел вверх и упал на спину, удивившись, что не разбил себе голову о пол.

– Осторожней, не сломай стул, – сказал «быку» Бахадыр.

«Быки» подняли стул и привязанного к нему Расима, поставили посередине комнаты, лицом к стене, на которой было большое зеркало и отошли в сторону.

Расим посмотрел в зеркало и ужаснулся. Оттуда на него смотрел испуганный голый человек, привязанный к стулу. Но не это было самое страшное. У человека в зеркале изо рта текла струйка крови, а щека на глазах распухала, превращаясь чуть ли не в подушку.

– Повторяю вопрос, – сказал Бахадыр. – На кого ты работаешь?

– Нет смысла, повторять то, что я уже сказал, – произнес Расим, представляя, что корбалевичские ребята слышат каждое его слово, а может, и записывают его на пленку, которую потом будут анализировать Виктор Сергеевич и Ухналев.

– Действительно, незачем повторять то, что ты уже сказал, – услышал он голос Эрдемира.

Эрдемир был в мокром плаще, из чего Расим сделал вывод, что он только что с улицы и там идет сильный дождь.

«Быки» и Бахадыр почтительно расступились.

Эрдемир посмотрел на лицо Расима и сказал что-то по-каморкански. После его слов «быки» покинули комнату, а Эрдемир снял плащ и передал его Бахадыру. Бахадыр одной рукой взял за спинку свободный стул и поставил его перед Расимом, а сам с плащом ушел в коридор.

Эрдемир уселся на перед Расимом, еще раз внимательно осмотрел последнего с ног до головы и произнес:

– Расим, я, рискуя своей карьерой и благополучием, выручил тебя в прошлом году. Фактически спас от тюрьмы. Я дал взятку чиновникам, чтобы ты имел возможность уехать к себе на родину. Мы договорились с тобой о том, что я тебе помогу еще раз, вытащу тебя из той бедности, в которой ты оказался. И это не стоило тебе никаких затрат, но ты пошел другим путем. Ты стал играть в двойную игру. И мне остается только посочувствовать тебе. Скажи, на кого ты работаешь?

– Мне нет смысла повторять, на кого я работаю, – сказал Расим. – Наверное, я был идиотом, когда согласился работать на тебя, потому что ты шизофреник и видишь везде подставы контрразведки.

– Стоп! – произнес Эрдемир. – Еще один прокол, свидетельствующий о твоей подготовке. «Подстава» – это специфический термин, который используется представителями спецслужб в общении друг с другом.

– Эрдемир, – произнес Расим четко, полагая, что его слышат те, кого Корбалевич приставил наблюдать за ним, – есть такой шпионский анекдот: вызывает Миллер Штирлица и говорит: «Скажите, Штирлиц, сколько будет дважды два?» Штирлиц, конечно, знал, что дважды два будет четыре, только вчера об этом ему сообщили из Центра. Но он не знал, дошла ли эта информация до Мюллера.

Эрдемир не понял смысла анекдота, но не стал требовать пояснений. В противном случае он терял бы инициативу.

– Так ты ответишь мне, откуда у тебя знание специального сленга? – спросил он.

– Я только что ответил тебе, – сказал Расим, – но ты не понял.

– Мне не нужен эзоповский язык, – сказал Эрдемир, – говори по-русски и прямо.

– А по-русски, сейчас об этом знают все, кто читает шпионские романы.

– Ответ не верный… Бахадыр.

Бахадыр вошел в комнату

– Наш друг не осознал серьезность ситуации, – сказал Эрдемир.

Бахадыр произнес что-то по-каморкански. В комнату вошли «быки».