Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 60)

Еще раз просчитав шансы на удачное проведение операции, Корбалевич пошел к начальнику управления убеждать того санкционировать проведение мероприятия.

К этому времени вернулся Михно.

– Есть в Воложине, – сказал он, – мужичок-лесовичок, который действительно коллекционирует такие карты. Я договорился с ним, что приедет мой приятель, скажет, что от меня, и купит то, что ему нужно.

– Хорошо, – ответил Корбалевич. – А теперь вернемся к нашему мероприятию. Санкцию на его проведение я получил. Но проводить его буду сам. Однако к тебе вопрос: хочешь принять в нем участие?

– Да.

– Тогда давай работать. Ты правильно констатировал, что провести мероприятие невозможно, там все обставлено квартирами с постоянно проживающими соседями. Но скажи мне, с какой из этих квартир удобнее это мероприятие проводить?

Михно, посмотрел на схему, составленную Корбалевичем, и ткнул пальцем в одну из квартир.

– Правильно.

– Но там большая семья, причем отрицательно настроенная по отношению к органам.

– Прекрасно. Хотя это общие слова. Вот тебе задание: составь на каждого из них справку-характеристику. Сколько их там?

– Старики, то есть старик со старухой, плюс сын и невестка, и внук-дошколенок.

– Пару дней тебе на это.

Отпустив Михно, Корбалевич занялся бумагами, но зазвонил телефон. Это был Виктор Сергеевич.

– «Нашего друга» приглашают на пикник, – сказал он.

– Пусть откажется, – ответил Корбалевич. – Мангал еще не готов.

– Я ему так и передам, – сказал Виктор Сергеевич.

– И еще передайте ему, что его ждет в Воложине старичок-лесовичок. Откликается на привет от Михно.

– Понял, – ответил Виктор Сергеевич.

– И сообщите мне, когда он туда поедет.

– Сразу же позвоним.

Прошло два обычных дня, в течение которых Корбалевич получил звонок от Виктора Сергеевича с сообщением об отъезде «нашего друга» в Воложин и справки-характеристики на соседей одной из конспиративных квартир каморканского «резака».

Просмотрев справки, Корбалевич пригласил Михно.

– Раз уж ты отдался мне в обучение, – сказал он подчиненному, – выдели из них существенные моменты, которые могут оказать нам помощь.

– Работа сына хозяина на «Интеграле».

– Правильно, путь стереотипный, а дальше?

– Нужно установить с ним контакт, а потом, ввязавшись в драку, реагировать на его выпады по обстановке.

– Ввязываться в драку нужно, но нужно еще и знать, для чего ты в нее ввязываешься. Едем на «Интеграл».

Высокий блондин с синими глазами сидел перед ними в помещении первого отдела завода «Интеграл». Он закончил политехнический, и Корбалевичу было легко беседовать с ним. Разговор шел о пятнах, которые остались от «чернобыльского облака», а также о бытовой радиации, об источниках которой никто толком ничего не знает.

Блондин кивал головой и говорил, что даже в районах, где, казалось бы, нет промышленных предприятий, существуют сильные источники непонятных излучений, это видно на примере телевизионных помех.

– Вы имеете в виду район улицы Богдановича?

– Да, у меня там квартира.

– Об этом районе, точнее микрорайоне, мы и хотели поговорить. Нам поступило заявление от граждан, которые живут чуть ниже по улице Богдановича. Мы проверили заявление, действительно наши спецсредства фиксируют излучения, причем временами мощные. Но трудно установить источник.

– Ну почему же, – возразил блондин. – Нужна стационарная аппаратура, которая за определенный отрезок времени отследит направленность, интенсивность и периодичность излучения.

– Вся беда в том, что такую аппаратуру на улице не установишь, ведь это надо делать так, чтобы не спугнуть тех, кто является виновником этого излучения.

– И чем я могу вам помочь?

– Во-первых, советом, а во-вторых, вещью более существенной. Нам нужно провести электронную разведку. Определить, откуда идет сигнал, кто его, возможно, принимает.

– Почему вы обратились ко мне?

– Вы работаете в режимном отделе, умеете хранить секреты и, что немаловажно, живете в микрорайоне, представляющем для нас интерес. Как вы смотрите на то, чтобы помочь нам в установке аппаратуры…

– Я положительно, но у нас в семье, точнее, в квартире – матриархат.

– Давайте мы заглянем к вам вечером… Разумеется, как ваши коллеги по работе.

Вечером заехали в гости в квартиру высокого блондина. Вся семья в сборе.

Михно с порога вручил киндер-сюрприз дошколенку, по-взрослому познакомился с ним, поставил на стол торт и бутылку.

Итак, на стороне Корбалевича и Михно высокий блондин и его сын по имени Кузьма.

Высокий блондин говорит:

– Это мои коллеги, о которых я говорил.

Затем идет процесс установления контакта, без которого решить любую проблему невозможно. А лучший способ установления такового – в процессе общения констатировать факт принадлежности к одной и той же социальной группе, или профессиональному клану, или, как говорят тинейджеры, одной тусовке по интересам.

Так за разговорами о ценах, дефолте и политике всплывает предложение найти супостата и его источник излучения.

– Который, – говорит Корбалевич, – в одинаковой степени вреден и большим, и малым. Правда, Кузьма?

– Правда, – подтверждает это дошколенок Кузьма.

Возмущенные обитатели квартиры предлагают помощь коллегам мужа. Но муж говорит, что процесс установления аппаратуры сложен. Тогда Корбалевич предлагает найти машину и увезти всех членов семьи на дачу, на период работы аппаратуры.

В субботу хозяева уехали, и все остальное было уже делом техники, а точнее, технарей.

Б.Н

Со списками агентуры я сразу направился на службу, где и дождался Ухналева. Однако мы не стали сразу докладывать руководству о завершении операции, а просмотрели утренние газеты Западного Берлина. Ничего о краже в офисе фирмы «Блаухаус» в них не было. Не было никакой информации и на следующий день.

Доложив о реализации операции начальству и сдав деньги, мы подготовили информации в особые отделы войсковых частей о наличии в их окружении агентуры противника.

Данные, полученные нами, и оперативные разработки коллег из военной контрразведки отчасти совпадали. Были в списке и наши подставы. Вот тут некоторые горячие головы стали призывать нас одновременно арестовать всю выявленную агентуру. Однако юристы этот порыв остудили.

– Что можно предъявить завербованным? – спрашивали они.

– Факт вербовки, – отвечали им.

– Юридически да, но политически арест такого количества граждан ГДР может вызвать нежелательные последствия.

И начальство согласилось с юристами, а нам с Ухналевым была поставлена еще одна задача: довести акцию по дискредитации «Блаухауса» до конца.

Мы снова стали думать, что же делать, если арест такого количества граждан ГДР невозможен, а Ми-Ай-Ди тщательно скрывает факт утраты списка ее агентуры от средств массовой информации, а возможно, и от своего начальства?

Если довести факт утраты списка агентуры до руководства Ми-Ай-Ди, то сразу обнаружатся наши уши. Дать информацию в прессу? Но вряд ли она будет напечатана теми изданиями, к которым могут прислушаться руководители военной разведки США.

Так ничего не придумав, мы разошлись и занялись текущей работой. К этому времени пришла первая весточка от Тимкина, нужно было конспиративно встретиться с ним и поддержать его морально.

Возвращаясь в Восточную Германию через Западный Берлин, я не удержался и прогулялся в районе старого аэропорта, пока не нашел здание страховой фирмы «Блаухаус».

Невзрачное здание, окруженное такими же зданиями, в которых размещались офисы других фирм. Маленькие парковки для машин и нечастые посетители.

И тут меня осенила интересная идея. По возвращении в Карлхорст я связался с Ухналевым, и мы разработали план некоего мероприятия…