Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 52)
– Ты сомневаешься в этом?
– Пока да.
– А разве я не заплатил за тебя там, в Анталии?
– Заплатил.
– Ну так в чем дело?
– Дело в некоторых неясностях, недомолвках и недоговоренностях.
– Не волнуйся, это все пройдет после нескольких встреч.
– Ты полагаешь?
– Я это знаю… Слушай меня внимательно. Вот тебе мобильный телефон, sim-карту поставишь в офисе оператора и сообщишь Бахадыру номер. Если тебе звонит Бахадыр и приглашает в представительство к определенному часу, то ты воспринимаешь эту информацию и приглашение адекватно.
– То есть прихожу в представительство.
– Да.
– Но если звоню я и говорю, что нужно встретиться в представительстве, то ты идешь по указанному мной адресу на улицу Максима Богдановича, за два часа до указанного срока. Запомни это. Да и вот еще. Ты не пугайся, пожалуйста, но некоторое время мы за тобой присмотрим. Для твоей же безопасности. И Бахадыр передаст тебе еще один мобильный телефон. Можешь с него звонить кому угодно. Но только не мне. Я сам буду набирать тебя, когда мне понадобится.
Б.Н. История пятая
Удивительнее всего, что мой провал почти не сказался на моей карьере. Правда, за кордон с того момента я почти не выезжал, да и Ефимов дулся на меня некоторое время, мол, «подставил я его непрофессиональными действиями». Но большое начальство рассудило: «Где пьют, там и льют», – и никаких оргвыводов в отношении меня не сделало.
Спустя некоторое время технари предоставили мне запись той передачи телевидения Тюрингии, где я вербовал бедного Фишера. Передача была прекрасно смонтирована. Сама наша беседа прерывалась комментариями ведущего, а Фишер долго говорил о том, что на роль инициативника[25] его подтолкнули события 1953 года, когда массовые беспорядки в Восточной Германии едва не привели к падению социалистического режима и объединению Германии.
Из любопытства я стал просматривать материалы событий пятилетней давности, где нашел прелюбопытнейшие данные.
В 1952 году Штази буквально захлебывалась от всплеска активности со стороны противника.
В западных секторах Берлина активизировали свою работу такие организации, как НТС, «Группа борьбы против бесчеловечности», «Восточное бюро», «Союз немецкой молодежи». Их агентура и группы провокаторов распространяли среди населения ГДР листовки и слухи антиправительственного содержания.
Только за предшествующий массовым беспорядкам год Штази было арестовано 2625 человек, 600 из них подозревались в шпионаже, который они осуществляли с позиций 35-ти западноберлинских и западногерманских подрывных центров. Профессионалам было ясно, что готовится какая-то большая подрывная акция. Но структуры СЕПГ никак не реагировали на изменение обстановки. В результате 16–17 июня 1953 года начались массовые забастовки на предприятиях Восточной Германии. Но и после этого руководство СЕПГ не проявило должной активности и не реагировало на явные провокации подстрекателей. Так, без соответствующей реакции партийного руководства оставались случаи подобные тому, что произошел в Берлине 16 июня, когда в ответ на призывы прекратить забастовку, толпа убила женщину диктора и избила водителя машины с радиоустановкой.
Пик массовых беспорядков в Восточном Берлине пришелся на 17 июня, когда на улицы вышли более пятидесяти тысяч человек. Одна из колонн демонстрантов численностью свыше 10 тысяч снесла полицейский кордон и направилась к зданию правительства ГДР. Нападавшие разоружили и избили полицейских, захватили здания правительства и СЕПГ. В это время к погромщикам пришло подкрепление из западных секторов Берлина в количестве более тысячи человек. Они начали громить киоски, поджигать автомашины.
При видимой стихийности этого выступления радиоконтрразведка фиксировала небывалую активность в эфире Мюнхенского разведцентра и шпионских радиопередатчиков. В городе Гросспашлебен военные контрразведчики захватили радиста американской резидентуры Винтцлера во время работы на радиопередатчике. Оперативной группе уполномоченного МВД СССР в Германии удалось задержать другого агента-радиста, жителя города Галле Эккариуса. На следствии они сознались, что были завербованы американцами во время своих выездов в Западный Берлин.
Еще более сложной была обстановка в других городах Восточной Германии. В Магдебурге демонстранты штурмовали здание почтамта и тюрьмы. В городе Биттерфельде погромщики захватили здание окружного отдела МГБ ГДР, избили сотрудников и захватили оружие. В Лейпциге они ворвались в здание суда, захватили городскую радиостанцию и стали передавать в эфир антиправительственные призывы.
Правительство Восточной Германии окончательно выпустило ситуацию из-под контроля и для нормализации обстановки приняло решение передать власть командованию советских войск.
Войска вошли в Берлин. При их поддержке сотрудники МГБ и полиции двинулись на освобождение от мятежников зданий ЦК СЕПГ и Дома правительства. Но штурмовать их не пришлось. После первых выстрелов толпа разбежалась.
После этого, буквально в течение полусуток волна насилия пошла на спад, и началась работа по выявлению организаторов, подстрекателей и провокаторов.
В протоколе допроса одного из активных участников погромов есть данные о том, что в Западном Берлине рекрутирование безработных к участию в массовых беспорядках осуществлял некий Хельмут Фишер, прибывший из Тюрингии, хорошо говорящий по-русски и помешанный на идее объединения Германии.
События эти впоследствии будут названы «повторным штурмом Берлина». Многие аналитики приводили различные причины этих событий: и ухудшение экономического положения населения ГДР, и потерю управления со стороны СЕПГ, но все как-то упустили еще два фактора: смерть Сталина и определенный паралич власти в СССР…
Во время одного из совещаний Ефимов сказал мне, чтобы я связался с Ухналевым из американского отдела.
– Почему он со мной не свяжется? – спросил я. – Ведь это у него нужда во мне.
– Указание Евгения Петровича, – сказал на это Ефимов.
Связываюсь с Ухналевым. Он просит меня зайти к нему в кабинет.
– В чем дело? – спрашиваю его я, попав на «территорию американского отдела».
– Дело не срочное, – отвечает он. – Давайте попьем чаю и поговорим.
Ухналев моложе меня лет на семь. Во время войны он действительно «фронт за Уралом искал», потому что был непризывного возраста.
Пьем чай, рассуждаем о том, что все имеет конец, когда-нибудь закончится наша командировка, и мы вернемся в Минск.
После чая Ухналев достает из сейфа книгу и подает ее мне.
– Это справочник, который издало одно из подразделений БОБ, в нем описано многое, в том числе и обстановка некоторых кабинетов, особенно сотрудников «американского отдела», их телефоны и установочные данные. Правда, эти данные чаще всего легендированные, но есть и настоящие.
– Чему удивляться, – говорю я. – Ты посмотри, сколько после пятьдесят третьего года у нас было перебежчиков на Запад.
– Я не об этом. Просто Евгений Петрович, увидев этот справочник, был возмущен и дал указание мне и вам разработать некий ответный шаг, чтобы снизить эту беспардонную активность наших визави.
– И в чем это должно выражаться?
– Спросите что-нибудь полегче. Нам с вами нужно разработать сначала предложения, а потом, при санкционировании, и – мероприятия.
– С чего начнем?
– С поиска той структуры, которая разработала этот справочник.
– Логично, – ответил я. – Будем это делать вместе или по одному?
– По одному, – сказал мне Ухналев.
Вернувшись к себе, я взялся за исследование справок об оперативной обстановке в Западном Берлине, а также об организациях, которые используются разведками в качестве прикрытия. Выявив несколько интересных моментов, пошел к Ухналеву, мы наложили мои схемы-предположения на его и определили наиболее вероятные источники, из недр которых мог появиться документ, который возмутил Евгения Петровича.
После этой технической процедуры мы пришли к выводу, что БОБу стало тесно в особняке на улице Ференверг в пригороде Далем, и он начал создавать отдельные подразделения в других районах Западного Берлина.
Но перед этим в БОБе для координации всей деятельности на территории ГДР была создана специальная «целевая комната» – информационно-аналитический аппарат, своеобразный «ситуационный центр управления», способный быстро анализировать и оценивать поступающую оперативную информацию.
В разведке, как и в любом другом виде человеческой деятельности, все связано и уравновешено. Как только увеличивается аналитическая составляющая, тут же возрастает необходимость в сохранении пропорции между аналитиками и теми, кто добывает информацию.
Следовательно, где-то на нашей территории увеличилось количество источников, поставляющих информацию. Поскольку аналитики могут находиться где угодно, а те, кто добывает информацию, всегда находятся ближе к объектам интереса, чем аналитики.
Решить поставленную руководством задачу можно двумя путями: ориентировав на поиск источников контрразведку или получить информацию об этом от источников, работающих в структурах визави. Второй путь более быстрый. Начинаем с него. И через некоторое время получаем неопределенную информацию о том, что один из старших офицеров Ми-Ай-Ди (военная разведка) создал под прикрытием некоего гражданского учреждения контору, которая стала давать основной массив информации по ГДР.