Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 54)

Второй запирается в туалете и сжигает бумаги, за что получает предупреждение о неполном служебном соответствии от первого…»

– Где ты все это взял? – снова спросил Виктор Сергеевич.

– Собрал, – ответил Ухналев. – У меня есть и статистика потерь личного состава по состоянию на 1991 год.

– Ты имеешь в виду, ухода?

– Да-да.

– Сегодня число офицеров, которые начинали службу до девяносто первого года, менее 40 %. Отсюда: вывод о преемственности ВЧК – КГБ – ФСБ не соответствует действительности. Это разные организации.

– Почему, разве у них изменились методы работы?

– У них изменился дух, мораль и ценностные ориентиры. При тех недостатках, которые существовали в КГБ, у него было ряд неоспоримых достоинств, главным из которых была реальная, а не декларативная нацеленность на одну основную задачу. Ей было подчинено все.

– И что это за задача?

– Обеспечение безопасности государства…

Корбалевич

– Я был прав? – спросил Корбалевич, когда Михно на следующий день зашел к нему в кабинет. – У нас ничего нет?

– У нас есть все, а если вы позволите мне еще забежать к смежникам, которые работают с милицией, возможно, еще что-нибудь прибавится.

– Давай, – согласился Корбалевич.

Михно смотался к смежникам и явился на доклад к начальнику отдела.

– Итак, – сказал он, – ответить на вопрос, почему Каморкана избрала такую форму своего представительства, я не могу. Но зато могу совершенно точно сказать, что представительство существует уже девять месяцев. Недавно к полутора десяткам сотрудников добавились еще двое.

– Их установочные данные? – сказал Корбалевич.

Михно назвал, и Корбалевич удовлетворенно отметил, что один из них звался Эрдемиром.

– Есть ли среди сотрудников те, – спросил Корбалевич, – кто использует статус сотрудника представительства, как прикрытие?

Он задал этот вопрос скорее автоматически. Потому что должен был задать такой вопрос. Хотя и понимал, что у сотрудника не было времени, чтобы собрать сведения о поведении тех, кто использовал должность дипломатического сотрудника как прикрытие другой деятельности, разведывательной.

Но Михно, сделав паузу, продолжил:

– Признаков не так много, но я бы выдел двух последних в качестве возможных сотрудников вновь создаваемой резидентуры. Они более самостоятельны, чуть дистанцируются от других, более активны в недипломатических мероприятиях и, наоборот, весьма неохотно участвуют в мероприятиях дипломатических. Активно изучают город.

– Логично, – заметил Корбалевич. – А что говорят наши смежники?

– Смежники говорят, что каморканцы идут тем же путем, что и их коллеги из других представительств и посольств.

– То есть кроме изучения города они занимаются созданием условий для конспиративной работы?

– Да, в частности, они подыскивают конспиративные квартиры.

– Это общие наблюдения или данные смежников?

– У смежников есть свои люди в криминальной среде. Наши рыночные азербайджанцы живут некоей колонией. Все разводки у них в случае конфликтов осуществляет авторитет, я не знаю его настоящего имени, потому что на рынках его зовут Ахмет. Именно к нему обращаются за помощью как к единоверцу представители резидентур мусульманских государств. Он поручает своим людям помочь братьям, и те помогают.

– И чем подбор конспиративных квартир сотрудниками этих резидентур отличается от немусульманских стран?

– Ничем. Поскольку требования к конспиративным квартирам вытекают из возможностей технического съема информации в них. Следовательно, сразу отметаются первый и последний этажи. Отвергаются боковые и торцевые квартиры. Приветствуются подъезды с двумя выходами. Могу сказать, сколько платят хозяевам.

– Не надо.

– А далее все как у всех, хотя, собственно, иначе и быть не может. В квартире всегда находятся сотрудники или сотрудник из числа охраны представительства. За пять минут до прихода сотрудника резидентуры охранники покидают квартиру. Обратный вариант – в зависимости от обстановки. Но разведчик всегда дожидается охрану квартиры.

– Кто из двух указанных сотрудников руководитель звена?

– Сейчас мне трудно сказать точно, но если такая задача будет поставлена, я в течение недели вычислю резака[26].

– Считай, что такая задача тебе поставлена.

После ухода Михно Корбалевич пригласил к себе Гольцева. Тот пришел с подготовленным для Москвы запросом.

Корбалевич просмотрел его, подписал и спросил:

– Что говорят москвичи?

– Коротко, Москва подтверждает принадлежность к спецслужбам одного человека.

– Как его имя?

– Эрдемир.

– Чем они это аргументируют?

– Он стажировался полгода под руководством московского резака, гнездо у которого в посольстве Каморканы в Москве.

– А подробности?

– Начальник… Ты же знаешь, что подробности письмом.

– Да, точно, это я погорячился.

– Чайку не желаешь?

– Нет, хотя, возможно, после посещения руководства.

– Ты идешь туда?

– Да, и хочу спросить тебя, что бы ты ответил на вопрос, а для чего вдруг создается под крылом представительства резидентура, с какой радости?

– Не знаю. Каморкана не граничит с Беларусью. Да и не может Беларусь представлять для Каморканы прямого интереса. Предположить, что резидентура преследует какие-то иные цели…

– Понятно, жди, я скоро зайду.

Сложив в папку несколько бумаг на подпись начальнику управления и положив вниз заявление Расима, Корбалевич вышел из кабинета.

Начупра быстро подписал документы, а заявление Расима прочел дважды и с удивлением посмотрел на Корбалевича.

– Он вполне адекватен, – сказал Корбалевич, – он готовился на службу в военное время…

Начальник управления продолжал смотреть на Корбалевича, словно говоря: а мы-то тут при чем, где конкретные посягательства на интересы Беларуси?

– Его хорошо характеризует Ухналев.

– Ухналев за нас с тобой отвечать не будет, он человек уважаемый, но свое уже отслужил.

– Но парень действительно правильно все оценивает, он не начитался шпионских романов. Кроме того, он знает, что если мы не отреагируем, то нас могут поправить оттуда… – и Корбалевич неопределенно махнул рукой.

Начальник размашисто наложил резолюцию на заявлении, отдал лист Корбалевичу и сказал:

– Если твой отдел не загружен работой, возьми на себя и это. Только сам возьми, не отписывай подчиненным.

– Я так и сделаю.

– Сделай, пожалуйста, сделай…

Корбалевич вернулся в свой кабинет, отзвонился Ухналеву и направился к Гольцеву. Тот заварил свой фирменный чай и спросил:

– Подписал заявление?