Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 53)

И тут Ухналеву приходит в голову мысль:

– проверить все учреждения, которые возникли на территории Берлина в последние два года;

– сравнить интенсивность их деятельности с аналогичными структурами, действовавшими на данной территории до этого периода и в настоящее время.

Мы сделали это и выявили такое учреждение. Эта была страховая фирма «Блаухаус», которая почему-то скупала и выписывала огромное количество местных газет на территории Восточной Германии. Располагалась она в районе аэропорта Темпельхоф.

– Удобное расположение, – сказал Ухналев. – Мгновенно можно улететь на Запад.

Когда есть конкретный объект изучения, начинается рутинная работа с использованием всех возможностей, чтобы не только вскрыть деятельность его сотрудников, но и выявить новые методы, которые используют визави против тебя.

Обложив объект «средствами и силами», мы медленно проясняли картину его деятельности, удивляясь, как можно при такой интенсивной деятельности за два года не попасть в поле зрения контрразведки…

Виктор Сергеевич

На следующий день после обеда Виктор Сергеевич пришел к Ухналеву, но тот на звонок домофона не отозвался. И тогда Виктор Сергеевич присел на лавочке у подъезда.

Вскоре из подъезда вышла старушка и села рядом.

«Елы палы! – подумал Виктор Сергеевич. – Вот попал в ощип, сейчас она начнет меня прокачивать».

Интуиция его не подвела.

– А вы к кому? – спросила старушка.

Да, лучшая конспирация – это отсутствие всякой конспирации.

– К Валерию Михайловичу, – сказал он.

– Это, к какому?

– Да тому, что у вас в подъезде живет.

– А как его фамилия?

– Да вот запамятовал, не то Сычев, не то Филинов.

– Нет у нас таких, – сказала старушка.

– Да откуда вы знаете? Смотрите, здесь в подъезде тридцать шесть квартир.

– Не тридцать шесть, а тридцать четыре, на первом этаже двух квартир нет, потому что с обратной стороны подсобка магазина. А на каком этаже он живет?

– Не знаю, – ответил Виктор Сергеевич, – мы договорились с ним встретиться у подъезда.

– Давно ждешь? – раздался сзади голос Ухналева.

– Минут пятнадцать, – ответил Виктор Сергеевич.

– Ничего подобного, – сказал старушка, – он тут целый час сидит, я его сначала из окна срисовала, а потом на лавочку вышла. А еще он сказал, что ждет Филинова, но у нас в подъезде таких отродясь не бывало.

– Агнесса Федоровна, – сказал Ухналев, – это он спутал меня с Филиновым, фамилии очень похожи.

– Да-да, – вставил свои пять копеек Виктор Сергеевич, – это что-то вроде лошадиной фамилии Овсов.

– Причем тут Овсов, когда речь идет о Филинове? Разве можно сравнивать фамилии Филинов и Ухналев.

– Можно, Агнесса Федоровна, можно, – сказал Ухналев. – Это почти одно и то же, ведь филин ухает, значит, Филинов очень близок к Ухналеву.

– Ну, вы даете… – произнесла Агнесса Федоровна вслед за отставным «рыцарям плаща и кинжала». – Я бы вам за такие сравнения по двойке поставила!

– И правильно сделали бы, – сказал Ухналев, открывая дверь подъезда и пропуская вперед Виктора Сергеевича.

– Конечно, правильно! – послышалось им в ответ даже через закрытую дверь. – Безграмотность полная…

– Она бывшая учительница, – сказал Ухналев, когда они вошли в лифт.

– Разумеется, начальных классов?

– Бери выше, университета.

В квартире на столе они нашли раскрытую бумажную папку с вырезками из газет, журналов и просто записями.

– Леня вчера сказал, что у него есть рукопись мемуаров Б.Н., – сказал Ухналев.

– Я тоже слышал о них, – ответил Виктор Сергеевич, – но не верю в их существование.

– Почему же?

– Последнее время Б.Н. завел себе друзей, а точнее, собутыльников из числа бывших зэков.

– Он у них был вроде пахана.

– Ну да, пока пенсия не кончалась, они ему в рот заглядывали, а потом разбегались до начала следующего месяца. Поэтому я не верю в существование этих мемуаров. Он мог обещать написать их, но вряд ли сделал бы это.

– Он начинал их писать, – сказал Ухналев, – и даже приходил ко мне, восстанавливал детали нашей командировки в Германию в начале пятидесятых. Он просил меня поучаствовать в этом. И я начал писать, но дальше военного детства у меня ничего не пошло. Зато я набрал довольно много материалов о деятельности спецслужб в девяностые годы.

– Ты хочешь сказать о бездеятельности.

– Может быть, и так.

– И где они у тебя хранятся?

– Вот в этой папке.

– И зачем ты ее достал?

– Просматривал вчера кое-что, чтобы ответить на твои вопросы в отношении изучения обстановки в конце восьмидесятых. Интересные свидетельства, слушай.

Ухналев взял в руки лист с текстом и прочитал:

«Везде царили бардак, разброд и шатания. В каждом отделе, в каждом подразделении уже произошел невидимый раскол на испуганное вялое большинство, которое думало только об одном: скорее бы все кончилось, а спецы нужны любой власти, и тех, кто пытался не только осмыслить все, что происходило, но и воспрепятствовать процессам, разрушающим страну.

Из областных управлений шли информации о том, что “обстановка стабильная, что трудящиеся все как один… однако отдельные личности пытаются раскачать ситуацию”.

Особенно ярко это проявилось в августе 1991 года.

Наружное наблюдение, фиксировало чемоданы с деньгами, которые свозились к Белому дому, отмечало активность агитаторов в воинских частях и частях МВД.

– Еще несколько дней, – говорили опера, – и от советской власти ничего не останется. Чего медлят начальники?» – с пафосом озвучил последнюю фразу документа Ухналев.

– А как ты думаешь, чего медлили начальники?

– Я тебе об этом позже скажу, а сейчас еще несколько интересных фактов. Цитирую воспоминания одного из наших коллег.

«Выезжает группа для ареста Ельцина при выходе из дома, но в дороге получает приказ: “Отставить! ”

Московский ОМОН собирается выступить в поддержку Ельцина. Принимается решение частично вывести его из базы, занять базу и разоружить его. Но тут же команда: “Отставить! Отслеживать обстановку и докладывать о развитии ситуации”.

Командующий войсками связи передает Ельцину особой важности документы, тем самым открывая главному противнику доступ к секретной связи. Военные контрразведчики просят санкции на задержание, но начальство прячется и не принимает никакого решения.

Получаем информацию о том, что “Волга” с таким-то номером движется по направлению одного из аэропортов, чтобы передать копии указов Президента России в областные центры. Оперативники запрашивают санкцию на задержание “Волги”, снова никакой реакции…»

– Где ты все это откопал? – спросил Виктор Сергеевич.

– А вот еще одна картинка, почти «окаянные дни», – не слушая его, продолжал Ухналев.

«В кабинете председателя расположился Бакатин. Он объявил “демонтаж коммунистического монстра КГБ”. По коридорам Лубянки бегают какие-то неопрятные юнцы с “демросовскими” значками, расхаживают какие-то “проверяющие”, “инспекторы”, члены каких-то “комиссий”. Бродят бывшие диссиденты. Уже прошел слух, что американцам сдают всю “прослушку” их посольства. И вот два полковника схлестнулись в одном кабинете. Один хочет идти к Бакатину и передать материалы по одной из систем, не попавшей в упомянутый список. Другой называет его цэрэушником и сволочью, и отказывается отдать своему соседу-начальнику техническое описание. Первый матерится и рычит: “Это единственный способ уцелеть в грядущей чистке, а у меня двое детей и ни квартиры, ни машины…”