Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 51)
У входа в представительство Каморканы его ждал Бахадыр. Он провел Расима знакомым путем, но не в холл, а в коридор, из которого они попали в странную комнату без окон. В комнате было несколько кресел, посередине стоял столик, напоминающий журнальный. Стены комнаты были задрапированы тяжелым бархатом цвета гранатового сока, который подавали на приеме позавчера.
В одном из углов на высокой подставке стоял телевизор, на столике были несколько вазочек с сушеными фруктами и сладостями.
Бахадыр кивнул Расиму на кресло и вышел, однако почти сразу же он появился с подносом, на котором были чайник и две чашки. Он поставил поднос на столик и снова исчез.
Расим откинулся в кресле и стал ждать. В какую-то секунду ему показалось, что драпировка в противоположном углу комнаты шевельнулась. Чуть-чуть. Так она не могла шевелиться под действием человека или чего-то живого. Возможно, это была телекамера. Хотя он мог и ошибаться.
Прошло пять минут, десять, наконец дверь комнаты отворилась, и в нее вошел Эрдемир. Он закрыл за собой дверь и задернул бархатную штору.
– Здравствуй, – сказал он. – Это комната, где нас никто не будет слышать.
Видимо, брови Расима поползли вверх. И тогда Эрдемир пояснил, что такие комнаты сейчас непременный атрибут не только посольств и других дипломатических представительств, но и серьезных фирм, которые дорожат своими секретами и беспокоятся о безопасности и благополучии своих друзей.
«Таких друзей, – мысленно отреагировал на это Расим, – за нос да в музей».
Эрдемир неторопливо разлил чай в чашки, подвинул одну из них Расиму. Они стали пить чай, заедая сушеными фруктами и маленькими кубиками пирожных.
– Как тебе наш Поверенный? – спросил Эрдемир.
– Я не Господь Бог, – сказал Расим, – чтобы оценивать вашего Поверенного.
– Дипломатичный ответ, – констатировал Эрдемир. – А как прием?
– Это был первый дипломатический прием в моей жизни, и мне не с чем сравнить.
– И это принимается, – сказал Эрдемир.
Ему почему-то было весело.
– Как твои финансовые дела?
– А ты хочешь попросить меня вернуть долг?
– Нет, – сказал Эрдемир, – долг я тебе прощаю. Потому что это долг друга. А теперь я тебе предлагаю не дружеские, а вполне официальные отношения. Которые к тому же будут хорошо оплачиваться, и ты можешь бросить свою школу и вести тот образ жизни, который тебе больше по душе.
– Надеюсь, это будет не шпионаж?
– Дался вам в России этот шпионаж!
– Мы в Беларуси.
– И в Беларуси тоже. Сейчас в мире нет шпионажа.
– А что есть?
– Коммерческие отношения деловых людей, в которых одна сторона предоставляет услуги, а вторая оплачивает их.
– Ну, если так, но без дураков…
– Конечно, без них. Отныне встречаться будем не здесь. У нас есть специальные квартиры в городе.
– Ну, вот, а ты говорил, что шпионажа не будет.
– Его действительно не будет. И вся эта конспиративность нужна лишь для того, чтобы тебе, как это… не сделали лапти.
– Не сплели лапти, – поправил его Расим.
– Пусть будет так…
– Как там Фарук?
– Я его не видел очень давно.
– Он по-прежнему в оппозиции к существующему режиму в Каморкане?
– Вряд ли он оппозиционер. Он, скорее всего, фронда, но фронда, пытающаяся своим фрондированием обратить на себя внимание.
– Зачем ему это?
– Человеку всегда нужно выделиться из общей массы, чтобы его случайно не затоптали.
– А не приведет ли это к обратному результату? – спросил Расим.
– Может и привести, если уж ты не только высунулся, но и вылез поперек других.
– Значит, во всем нужна мера?
– Да, и во фрондировании тоже.
– Вот если бы ты остался филологом, а не ушел в дипломаты, – сказал Расим, – я бы привел тебе некое стихотворение, которое от имени чиновников было опубликовано в 1953 году в журнале «Крокодил». Звучало оно так:
– К чему ты его привел?
– Да все к тому же. Везде одно и то же… Нужно высунуться, но высовываться нужно чуть-чуть, иначе тебя свои же и затопчут… Говори адрес квартиры.
– Погоди, до адреса мы еще дойдем. Ты скажи мне, за это время пока мы не встречались, ты не заметил вокруг себя ничего странного?
– Нет.
– И мир не стал другим.
– Нет, не стал.
– Хорошо, мир остался прежним, но ты стал смотреть на него другими глазами.
– Нет, Эрдемир, я смотрю на него так же, как и до поездки в Анталию в прошлом году.
– А почему ты перестал ездить в Турцию?
– Потому что поссорился со своим приятелем, главой фирмы, в которой я работал и благодаря которой ездил в Турцию.
– Ты можешь это доказать?
– Эрдемир, я ничего не буду доказывать. Если ты такой досужий, узнай это сам.
– Ладно, не сердись, – сказал Эрдемир. – Ты должен быть готов к проверкам, ведь нам с тобой придется работать.
– Эрдемир, – сказал Расим, – если ты не доверяешь мне, давай не будем работать.
– Еще раз говорю, не сердись, – сказал Эрдемир. – Ты мог бы узнать номера телефонов сотрудников Министерства легкой промышленности?
– Я не пробовал, но могу попытаться.
– Попытайся, пожалуйста, это будет так называемая двойная проба. Я пробую тебя, ты – меня.
– Ну что ты меня пробуешь, это понятно, но как я тебя пробую?
– Весьма просто: ты даешь мне информацию, я тебе плачу. Мне не нравится качество информации, я плачу меньше. Тебе не нравится оплата, ты говоришь мне об этом. Идет?
– Давай об этом поговорим после того, как ты мне заплатишь хотя бы один раз.