Сергей Токарев – Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Летне-осенние праздники (страница 72)

В глубокой тайне от остальных жителей села на заре русального дня кэлушарии собирались где-нибудь на холме и под скрещенными саблями, перед фигуркой вырезанного из дерева коня, давали клятву не нарушать законов кэлушариев. После этого под звуки танцевальной мелодии вся команда трижды обходила в танце холм. Один из кэлушариев вынимал из мешка специально принесенные растения (чеснок, полынь и т. д.), по народным представлениям отгонявшие нечистую силу, и бил по ним молотком, а другой хлестал их бичом. Затем стариц и один из кэлушариев поднимали скрещенными саблю и молоток, и под этой своеобразной аркой проходили все участники обряда. Подобные действия повторялись трижды, после чего кэлушарии танцевали «марш зыне». С этого момента считалось, что они обезопасили себя от нападений русалий и могут приступать к исполнению самого обряда.

Однако, несмотря на предпринятые защитные действия, в продолжение всех дней, пока длился обряд (в некоторых районах страны он продолжался даже с вознесения и до русальих дней включительно), члены команды ночевали только под церковной оградой, стараясь не разлучаться друг с другом. Все это время кэлушарии ходили по округе из села в село, из дома в дом, заходили даже в города, отгоняя злую силу и занимаясь «исцелением» больных. Больных укладывали на постеленный на землю ковер, а кэлушарии танцевали вокруг них, стараясь перепрыгнуть через лежащего на земле человека (от головы к ногам). На лету они шептали больному на ухо различные символические слова, которые были призваны изгнать болезнь. Около больного ставили знамя кэлушариев и горшок с водой, к которому красной ниткой привязывали цыпленка, чтобы в него ушла болезнь. За исполнение обряда кэлушарии получали плату деньгами и провизией.

Кэлушарии

Случалось так, что в скитаниях по округе сталкивались две команды из разных сел. Тогда разгорался бой, кончавшийся иногда убийством, но ни один судья не рисковал предать суду виновных, подчиняясь обычаю. Побежденная команда переходила в подчинение команде-победительнице на девять лет. Да и сами команды составлялись на девять лет. Отсутствие кого-либо из кэлушариев во время обрядовых действий осуждалось. Говорили, что его поразила «дурная болезнь».

Танцы кэлушариев имели не только ритуальное значение, но и самостоятельную художественную ценность. Они насчитывали до сотни особых фигур, отличались своеобразием такта и настолько виртуозными прыжками, что зрителям казалось, будто танцующий летит по воздуху. В репертуаре многих народных и даже профессиональных румынских ансамблей эти танцы сохраняются и в наши дни.

После завершения обряда все его принадлежности (знамя, оружие, специфическая одежда и т. д.) тщательно разламывали, рвали и закапывали в землю, пометив место, чтобы случайно кто-нибудь на него не лег. Бросали эти вещи и в воду, а затем разбегались во все стороны, не оглядываясь, боясь гнева русалий.

Весь русальский праздник заканчивался общественной хорой, во время которой матери давали кэлушариям подержать на руках детей, чтобы они были такими же бравыми^{831}.

На протяжении веков этот обряд претерпел эволюцию. Если, по свидетельству Димитрия Кантемира, для кэлушариев XVIII в. был характерен женский костюм и бубенчики на ногах, то в конце XIX и начале XX в. этот костюм сохранился только в Банате. В остальных районах участники обряда выступали в праздничном мужском костюме, но с определенными украшениями.

Начиная с XVIII в. многие румынские и иностранные ученые пытались выяснить генезис этого обряда^{832}. Различные точки зрения свелись к двум основным концепциям: 1. Большинство утверждало, что обряд кэлушариев романского (римского) происхождения связан или с реминисценциями похищения сабинянок или с праздником у римских салиев. 2. Кэлушарии имеют местные корни у древнего индоевропейского населения. К сторонникам второго мнения принадлежал и Ромулус Вуйя, наиболее подробно исследовавший этот обряд^{833}. С одной стороны, он связывал его с культом солнца, а с другой — с изгнанием злых духов для сохранения здоровья. Михай Поп^{834} рассматривает кэлушариев как защиту коллектива от вредоносных действий злых сил. Если один из членов общества нарушает неписаные законы поведения, он тем самым ставит под угрозу не только свое благополучие, но и благополучие своего коллектива, и последний обязан обезопасить себя от агрессивности носителей зла^{835}.

Генезис обряда кэлушариев имеет древние корни и его трудно связать с тем или иным народом. Особо следует отметить, что в том виде, в котором этот обряд дошел до наших дней, в нем явственно ощущаются черты различных напластований, как бы синтез различных в прошлом обрядов: защиты, исцеления, вызывания плодородия почвы и плодовитости всего живущего. В том или ином виде он встречается и у других народов балкано-дунайского бассейна (болгар, македонцев и пр.) и нуждается в глубоком сравнительно-историческом изучении.

Член кэлушарской дружины

Из мелких праздников после русальих дней можно упомянуть отмечавшийся повсеместно день св. Онуфрия (Onufrie) — 12 июня. За неделю до него полагалось покончить с посевом кукурузы и посадкой овощей. Считалось, что иначе они не уродятся. Отмечали этот день и для защиты урожая от вредителей.

14 июня — день Елисея (Eliseiu). В этот день не полагалось работать женщинам, чтобы не полегла пшеница^{836}.

Довольно большим праздником, особенно в восточных районах страны, считался иванов день (24 июня). В народе этот день больше был известен под названием сынзыене (sânzâene), сымзэнии (sâmzănii) или дрэгайка (drăgaica), в честь растения из рода мареновых, которое к иванову дню расцветает золотисто-желтыми цветами, имеющими пряный запах. Полагали, что, если это растение расцветет своевременно, будет хороший урожай. Называли иванов день и днем св. Иоана летнего (sf. Ioan de vară), в противоположность зимнему Иоану, отмечаемому 7 января. В некоторых районах страны в день летнего Ивана поминали умерших и раздавали поману.

В такой южной стране, как Румыния, иванов день приходился на время созревания урожая. Это сказалось и на его обрядности. На востоке страны, например, собирались где-нибудь в одном месте девушки из ближайших сел и выбирали из своей среды самую красивую и сильную — Дрэгайку. Во главе с ней они направлялись к посевам, сплетали из колосьев венок, украшая его множеством разноцветных лент, и надевали на голову Дрэгайке. Ей же отдавали ключи от своих риг. Дрэгайка с распростертыми руками и развевающимися на ветру лентами подходила к усадьбе каждой девушки и пела ритуальную песню. Девушки с пением следовали за ней. Так продолжалось до тех пор, пока не обойдут все усадьбы. И хотя девушка, избранная Дрэгайкой, в течение трех лет после этого не могла выйти замуж, чести оказаться избранницей на ивановом празднике добивались многие^{837}.

В некоторых селах страны в этот день девушки уходили в поля и сплетали себе венки и пояса из цветов сынзыене. Их они носили до вечера, а затем засушивали и сохраняли в течение года. Считалось, что они являются хорошим средством от различных болезней. Плели венки и для того, чтобы узнать свою судьбу. Их бросали на крышу дома, и если венок попал туда с первого раза, то считалось, что жизнь его хозяйки будет долгой и счастливой. Если же не попадал, то это предвещало различные несчастья и даже смерть.

Парни и девушки приходили с венками на скотный двор и бросали их на животных. Если венок попадал на молодое животное, то считалось, что женятся на молодой или выйдут замуж за молодого. Если венок попадал на старое животное, то будущие жена или муж будут старыми. В Трансильвании же еще в канун праздника украшали цветами ворота дома, двери, колодцы, колоды с пчелами и т. д., а потом гадали на этих цветах.

Как и у многих европейских народов, иванов день у румын был связан со сбором лекарственных растений и поиском разрыв-травы (iarba fiarelor), раскрывающей клады^{838}.

После иванова дня в большинстве районов страны начиналась жатва. По этому случаю обычно наиболее богатый житель села устраивал клаку — «помочь с танцами» (claca jocului). Назначались руководители клаки, которые в сопровождении парней и музыкантов ходили по селу, останавливаясь у тех домов, где имелись взрослые девушки. Парни танцевали под музыку, а руководители заходили в дом и приглашали хозяев с дочерьми. Клака начиналась в поле с восходом солнца следующего дня. Всех пришедших разбивали по участкам и приступали к жатве.

В течение всего дня музыканты и танцоры обходили участки и развлекали работающих, женщины отвечали им песней. К заходу солнца самая искусная девушка сплетала венок из колосьев, который тут же в поле преподносился устроителю клаки. Тот передавал его кому-либо из работавших. Руководители клаки выстраивали всех присутствующих в процессию, во главе которой шел парень с венком. Звенели песни и частушки. Односельчане с полными ведрами выбегали навстречу процессии и обливали парня, последней его обливала хозяйка дома, в котором устраивалась клака, и дарила ему серебряную монету. Затем она брала у него венок и в сопровождении распорядителей клаки и музыкантов вносила его в дом, вешала на стене. Хозяйка угощала вином всех, кто зашел с ней в дом, а затем выходили во двор к остальным участникам, где всех ожидало заранее приготовленное угощение. После еды устраивались танцы, которые длились до полуночи.