Сергей Токарев – Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Летне-осенние праздники (страница 71)

Так, например, в некоторых районах Мунтении, Добруджи и на востоке страны существовал обычай собирать девочек старше 5–6 лет в третий вторник после пасхи. Их разделяли на две группы, каждая из которых лепила из глины антропоморфную фигурку, а в некоторых селах и по две, как бы олицетворявших собой мужское и женское начала. Называлась такая фигурка Калоянул (Caloianul), Скалоянул (Scaloianul) или дождливый Муму (Mumu ploii). На нее надевали крестьянскую одежду, укладывали в маленький гробик или на деревянную доску, осыпали шелухой крашеных яиц, сохраняемой для этой цели с пасхи, цветами и закапывали где-нибудь в поле или на берегу реки в тайном месте. «Похороны» Калоянула устраивались, согласно всем традициям погребального обряда румын, с «попом», «дьяконом», «знаменосцем» и «плакальщицами», роли которых исполняли те же девочки.

На третий день после «погребения» девочки опять собирались, выкапывали Калоянула и, прочтя подобающий случаю заговор, несли его в село, где бросали в колодец или проточную воду. Чаще же Калоянула разламывали на кусочки, которые разбрасывали по колодцам, озерам, рекам и болотам. После этого по Калоянулу справляли «поминки». Этот обычай в народных представлениях был связан с вызыванием дождя в нужное время и получением обильного урожая^{823}.

В прошлом повсеместно был распространен и другой обычай вызывания дождя, который особенно широко практиковался в дни засухи. Отмечали его между пасхой и троицей. В разных районах он назывался по-разному: Папаруда (Paparuda), Пэпэлугэ (Păpălugā), Бабаругэ (Babarugă), Додолойе (Dodoloaie), Мэм эруцэ (Măm āruţā) и Гогул (Gogul). Обряд же, за исключением некоторых частностей, единообразен по всей стране. Девочку или гораздо реже мальчика, не достигших десятилетнего возраста, обряжали в одеяние, сплетенное из древесных листьев и других растений, или же, оставляя нагими, надевали им на голову капюшон из зелени. К ним присоединялись их сверстники в обычной одежде, составляя целую процессию. Они обходили дома, где их обливали водой. Папаруда при этом исполняла скачкообразный танец, хлопала в ладоши и пела песню-заговор, призывавшую дождь. Затем, пожелав хозяевам дома счастливой жизни, она получала монеты, яйца, миски с зерном, мотки шерсти, старую одежду и т. д. Вера в тайную силу Папаруды в народе была распространена довольно широко^{824}.

За 24 дня до троицы румыны отмечали праздник тодоруселе (todorusele) или тодорусале (todorusale). По народным представлениям, название этого праздника произошло от «встречи» в этот день русалий с их мифологическими «братьями» Федорами (Todor). И хотя в этот праздник были запрещены многие виды работ, особенно женские, он тем не менее считался одним из лучших дней для посева конопли, сбора лекарственных растений и приготовления смазки для овечьего вымени^{825}.

На сороковой день после пасхи праздновалось вознесение (ispasul, inălţarea Domnului). Однако этот как будто бы церковный праздник имел народную основу. Его канун, да и сам день праздника использовали для поминовения умерших, раздавая соседям горячие лепешки, водку и зеленый лук; пастухов оделяли творогом и брынзой. Подношения эти назывались мошие де испас (moşie de ispas — вознесенские старцы, предки). В народном представлении этот праздник имел и значение оберега людей, скота и построек от грозовых разрядов, от порчи злыми духами. Считалось, что цветы и зелень, особенно ветки платана, которыми к празднику украшали дома, могилы и церкви, защищают от этих напастей. Поэтому всю зелень, служившую для украшения, после праздника тщательно собирали и хранили для окуривания жилищ. Ветками похлопывали по скоту в случае заболевания. В Буковине в этот день клеймили уши ягнят и телят. У взрослого рогатого скота отрезали по кусочку шерсти. Все это собиралось и закапывалось в муравейнике с наговором: «Пусть бог даст столько ягнят и телят, сколько муравьев в этом муравейнике!»

Калоянул

В Трансильвании и Банате в этот день где-нибудь на горе, в лесу или на поляне устраивали общественный праздник для всей округи. Назывался он недейя (nedeia) и часто сопровождался ярмарками. Этот веселый и красочный праздник завершался песнями, танцами и общественным угощением^{826}.

Девять четвергов после пасхи в народе считались тяжелыми, особенно же страшными были 8-й и 9-й четверги, когда, по поверьям румын, все злые силы, противостоящие человеку, ополчались на него и его хозяйство. В эти дни строго соблюдались запреты, не работали. Чтобы град не побил посевы, не зажигали огня в доме, не готовили горячей пищи, не заговаривали и не давали лекарства больным, не приглашали в дом священника, так как даже сила церкви была беспомощна перед силами зла^{827}.

Таким образом, за исключением обычаев и обрядов, связанных с вознесением, в которых все же проступают черты весенней календарной обрядности, остальные праздники, отмечаемые между 1 мая и троицей, по своему смысловому значению ближе к летнему циклу.

Троица у румын по существу объединяла два праздника, что отразилось и в названии: великое воскресение (duminica mare) и русалии (rusalii). Хотя последние отмечаются на следующий день после троицына дня, но в народе название русалии распространилось и на сам праздник троицы.

Субботний день накануне троицы считался самым важным поминальным днем в году и назывался великие предки (moşii cei mari) или летние предки (moşii de vară). Для раздачи поманы в честь умерших покупали новую посуду (кувшинчики, тарелки, миски и т. д.), украшали ее венками из роз, инжиром, калачиками, нанизанными на одну нить. В приготовленную посуду клали еду, наливали вино и разносили по родным и соседям; давали в поману и одежду. Если вина в доме не было, то сосуд, предназначенный для него, наполняли у колодца свежей водой и платили за нее детишкам, которые специально с утра прибегали к колодцу. Обменивались поманой и на кладбище.

В субботу вечером парни срезали в лесах ветви липы, которыми украшали дома, хозяйственные постройки, заборы и ворота. Часть ветвей освящали в церкви и хранили за иконами как обереги от грозы и градобития. Сухие листья этих веток заваривали как чай и применяли от простуды и других болезней. Пользовались ветками и при любовной ворожбе.

В день троицы молодежь села устраивала большую хору (hora mare) — танцы на площади. Это было последним летним общественным развлечением, так как после троицы начинались работы в поле. Женатые и замужние в троицын день собирались компаниями по домам, где проводили время за угощением. Помана в честь умерших раздавалась и в этот день.

Таким образом, смысл праздника троицы у румын сводился к поминовению мертвых, а обычай украшать все усадебные постройки зеленью воспринимался народом как защита урожая от градобития. В Буковине, например, эта вера в защитную силу зелени была столь велика, что еще спустя три дня после троицы запрещалось рвать траву, чтобы град не побил посевы. В некоторых областях страны в троицын день в целях защиты урожая освящались поля^{828}.

Следующий за троицыным днем понедельник был большим праздником русалий, целиком языческим. Народ объединял понятия о добрых и злых духах, в которых верил, одним названием зыне (zâne). К добрым духам обычно прибавляли прилагательное, например зыне милостивые (zânele milostive), злые же духи имели свои названия и среди них особенно опасными были иеле (iele) или русалии (rusalii). Румыны представляли их как уродливых старух, летающих по воздуху с остроконечными орудиями и поражающих тех, кто трудился в их дни. Они могли наслать на людей различные болезни, оглушить, ослепить или обезножить человека. Интересно отметить, что у влахов Македонии, живущих в южнославянском окружении, внешний облик русалий, называемых ими альбы (alba), соответствовал облику прекрасных вил южнославянских сказаний. Они так же, как русалии и вилы, были носителями зла. Магической силы русалий народ боялся и строго отмечал их дни или с понедельника по среду после троицы, или даже начиная с самого троицына дня.

С наступлением темноты в русальи дни люди боялись выходить из дому, чтобы не напали русалии. Как оберег в эти дни за поясом носили полынь или зубчики чеснока. Полынь расстилали и внутри дома. В эти дни соблюдался строгий запрет на любую работу. На ночь со двора заботливо убирались все вещи, чтобы при помощи их русалии не наслали порчу на человека^{829}. Против их злой силы прибегали к различным заговорам. Влахи Македонии старались умилостивить их различными подношениями, оставляемыми у колодцев.

Но, пожалуй, наиболее интересным обычаем, связанным с русальными днями, является кэлушарии (čaluşarii) или кэлучении (calucenii), как его называют в Банате. Своими корнями обычай этот, видимо, восходит к глубокой древности. В нем можно проследить пережиточные явления мужских союзов (в нем принимали участие только мужчины), элементы шаманизма («излечение» больных при помощи танцев и виртуозных прыжков). С определенными областными различиями этот обычай в своей практике в целом был довольно единообразен для всей страны.

Компания из нечетного числа мужчин выбирала своего руководителя — старица, ватаф (stariţ, vataf) и других лиц, имевших определенные обязанности. Они готовили знамя отряда, одежду и оружие для его участников, сплетали из липового лыка большой бич. Прежде чем приступить к действиям, следовало обезопасить себя от нападений злых духов и русалий. В этих целях, как свидетельствует о том Димитрий Кантемир, описавший наиболее древнюю из дошедших до нас форму обряда (XVIII в.), прибегали к помощи ворожей. Кэлушарии, «одетые в женские платья, с венками из полыни и других растений, говорили женскими голосами, а чтобы их не узнали, покрывали лицо белой косынкой. Каждый имел в руке обнаженную саблю, которой пронзал любого, кто попытается открыть лицо. Эта привилегия присвоена им с древности, и даже если они кого-нибудь убьют, то их не предают суду»^{830}.