Сергей Токарев – Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Летне-осенние праздники (страница 70)

В обычаях, связанных с периодом сбора винограда, ярко выражен коллективизм сельской общины. Он примыкает в этом смысле к последующим осенним календарным праздникам, значение которых по сравнению с предыдущими меняется: мотив обеспечения плодородия и плодовитости, выраженный в магических обрядах, оттесняется социальным — единением родственников и односельчан. Сильнее этот мотив проявляется в общесельских праздниках, на которые съезжались земляки, жившие вне села, и главное значение этих праздников отражено в их названии: сбор, собор.

Во время сбора двери домов открыты для всех, любой человек — желанный гость; праздничная трапеза (пожалуй, самая обильная в году) не убирается со стола целые сутки, а то и двое (празднование не прерывается и ночью). Торжественным моментом праздника был общесельский хоровод, в котором участвовали и стар и млад. К сбору нередко приурочивали местные ярмарки с их развлечениями. И все же в сборе присутствует (пусть слабо) более древний, аграрно-магический, мотив. Основной реквизит небогатой его обрядности — ритуальная пища: обрядовые хлебы традиционной формы с символическими украшениями, жертвенное животное, сваренное без приправ (курбан). Обилие других блюд, фруктов и вина символизирует богатство нового урожая и «пророчит» изобилие в течение года (магия первого дня). Долг каждого — угостить плодами нового урожая других — пережиток древнего коллективизма, ставший этической нормой, осмысляемой в древности, по-видимому, и как своего рода жертвоприношение силам природы. В доме, который в этот день посетило мало гостей, — печаль и предчувствие недоброго^{817}.

Аграрный культ был сильнее выражен в «родовых» праздниках (светец, курбан, служба), по происхождению более древних. В большинстве случаев они были приурочены к осенним месяцам. Лучше эти праздники сохранялись в западной Болгарии — области с более архаическим бытом. Хотя эти праздники посвящены благополучию членов родственных групп вообще, основные элементы их ритуала носят аграрный характер: зажигание свечей на обрядовых хлебах, преломление каравая старшим в «роде», поднятие его высоко над головой, «чтобы хлеба росли высокими», и пр.^{818} Таким образом, забота о новом урожае начиналась уже вскоре после уборки старого.

Димитров день — 26 октября (8 ноября) в народном календаре равен по значению георгиеву (эти две даты отделяют «зимнюю» половину года от «летней»), но значительно уступает ему по насыщенности обычаями и обрядами. Димитров день знаменовал конец летнего выпаса скота. В этот день производили расчет с пастухами и нанимали новых на новый срок, а также рассчитывались с другими наемными работниками: с сельскими батраками, учениками и подмастерьями ремесленников и пр. Это и крайняя дата окончания осеннего сева.

Во многих местах было принято на Димитров день закалывать барана или быка — «для здоровья», и этот день выбирали себе отдельные села или «роды» для общесельских и родовых праздников, о которых речь шла выше. Курбан и праздничные хлебы раздавали родным и соседям^{819}.

Архангелова задушница — 7 (20) ноября, канун дня архангела Михаила, — один из главных дней поминовения умерших — относится к праздникам преимущественно социального содержания. Ведь покойные, по народным верованиям, — покровители живых, и связь с ними поддерживалась в ритуалах очень многих календарных и семейных праздников. Несомненно, что долгое сохранение у болгар культа предков — следствие длительного существования у них родственных групп как социальных ячеек.

Задушница отмечалась на кладбище, куда приносили обрядовую и другую пищу, раскладывая ее на могилах и накрывая на земле традиционную общую трапезу. В западной Болгарии, во Фракии, Родопах и других местах, где особенно сильны были родовые связи, люди рассаживались по «родам». Священники включили в погребальный обряд некоторые моменты языческого поминального ритуала: например, клали по ложке от каждого кушанья на могилы, «кормя» покойных, поливали могилы водой и вином («поили умерших»)^{820}.

Дни поминовения мертвых по смыслу стоят на грани общественных и семейных праздников. Общественный характер им придает единение родственных групп — социальных ячеек сельской общины, коллективно чтящих своих предков.

Сам праздник архангела Михаила (архангелов день) в народе не отмечался какими-либо обрядами — лишь ходили в церковь. Но это был один из дней, к которым приурочивали родовые праздники, описанные выше.

С заботами об охране собранного урожая связан древний праздник — мышиный день (мишин ден, мишини празници). Он не почитался в один и тот же день по всей стране, как и многие древние языческие праздники, не прикрепившиеся к христианскому календарю или не слившиеся с христианскими праздниками (например, пеперуда, герман и др.). В разных районах существовала местная традиция, чаще мышиный день отмечался около Димитрова дня, иногда на св. Екатерину — 24 ноября, св. Нестора — 27 октября и др. Праздновали его женщины, которым нельзя было работать по дому, прикасаться к муке, зерну, но следовало замазывать глиной дыры в стенах, в порогах и пр. Этот вполне разумный способ уберечься от мышей, однако, осмыслялся как магическое «замазывание мышам глаз». Кто-нибудь спрашивал: «Что ты делаешь?» — «Замазываю мышам глаза», — отвечала женщина. Вопрос и ответ были традиционными, являясь составной частью обряда^{821}.

Другой праздник почитания животных — волчий. Волчьи праздники (вълчи празници) отмечались несколько дней (от трех до двенадцати) во второй половине ноября, в промежутке между архангеловым днем и первой неделей рождественского поста. Ритуал его, как и мышиного дня, состоял из действий предохранительной и имитативной магии. Старались не работать (в особенности женщины). Не трогали острых вещей (по аналогии с острыми зубами волка): игл, ножниц, ножей, железного гребня для трепания шерсти, даже обычного гребня (женщины все дни не причесывались). Забивали топор в поленницу дров, не прикасались к шерсти, не пряли, не ткали (чтобы не напомнить волкам об овцах), не стирали, чтобы на пасти волка не появилась бы пена — признак бешенства. Выполняли различные магические действия, чтобы «закрыть волкам пасть»: зашивали себе подол, связывали ножницы, запирали на замок цепь, висевшую в очаге. При зашивании подола одна женщина спрашивала другую до трех раз: «Что шьешь?» — и получала традиционный ответ: «Зашиваю рот волкам»^{822}.

Подобные праздники — очень древние по происхождению — распространены и у народов Югославии, составляя одну из характерных особенностей календарного цикла балканских народов. В некоторых районах Болгарии волчьи праздники отмечались зимой (см. зимний цикл).

Болгарские обычаи летне-осеннего цикла, так же как зимние и весенние, многослойны по происхождению и многофункциональны. Под многослойностью мы разумеем и разное их этническое происхождение и разнохарактерность содержания (включая позднейшее переосмысление).

Изложенный выше материал выявляет древнеевропейские, древнеславянские корни обычаев, наследие балканского субстрата, черты, общие для южнославянской этнической общности. При этом оттеняется болгарская специфика. В летне-осеннем цикле болгар отразился также процесс культурной интеграции балканских народов, в основе которой лежало общее культурное наследие и закономерности этнического развития в рамках одной культурно-исторической области.

Локальные варианты обычаев в большинстве случаев не нарушают единства их основных особенностей. Они могут быть следствием сравнительно изолированного существования отдельных территориальных групп болгарского населения в прошлом при условии большого географического разнообразия страны, а также объясняться разной формой и разной интенсивностью их модификации или отмирания. Однако в ряде случаев (герман, енев день) эти различия имеют более глубокие корни.

Рассматривая содержание летне-осенних обычаев, мы находим во многих из них мощный языческий пласт, который доминирует не только в форме обрядности, но и в ее осмыслении. Среди таких обычаев имеются весьма архаические, которые были присущи в далеком прошлом более широкому кругу народов Европы и некоторых сопредельных с ней областей, но далеко не у всех из них дожили до нового и новейшего времени (например, культ диких животных, обычаи вызывания дождя и др.).

Христианская традиция в большинстве случаев получила в болгарских обычаях своеобразное и сравнительно поверхностное отражение.

Для эволюции летне-осенних, как и других календарных, праздников и обычаев болгар на последнем этапе существования традиционной народной культуры характерно постепенное отмирание религиозно-магических элементов за счет нарастания в некоторых из них развлекательно-театральных или же на фоне угасания обычая вообще.

В НРБ бережно сохраняются народные обычаи, имеющие эстетическую ценность. Они «живут» теперь по преимуществу не в быту, а на подмостках фестивалей народного творчества, в программах коллективов художественной самодеятельности. С некоторыми из них болгарские фольклорные коллективы знакомят и зрителей зарубежных стран.

РУМЫНЫ

В отличие от стран Северной и значительной части Центральной Европы, где праздник троицы заключает собой весеннюю календарную обрядность, у народов Южной и Юго-Восточной Европы, в том числе и у румын, он фактически открывает летний календарный цикл. Однако и этот рубеж условен. В народных представлениях летние обряды были призваны защитить урожай от гибели. У румын, как, впрочем, и у многих других народов юго-востока континента, лето начиналось раньше, но еще до наступления летнего сезона крестьяне проявляли заботу об урожае, в частности «боролись» с засухой.