Сергей Тенев – Маг в отпуске (страница 8)

— «Вот они!» — прошептала Пип. — «Поющие Камни! Они ждут! Сейчас... сейчас я спою им...»

Она набрала в свою крошечную грудь побольше воздуха.

Я быстро выхватил КУС из кармана и включил запись. Поющую пикси я еще не видел, а уж Камни — тем более.

И она начала петь. Ее голос — тонкий, высокий и чистый, как звон кристалла. Но это был не просто звук. Ее пение было самой магией. Она пела не слова, а ноты, которые складывались в сложную, древнюю мелодию.

Когда земля задрожала, я чуть не споткнулся. Землетрясение? Тут? Но, кажется, Пип совершенно не обратила на это внимания. Это камни так поют?

Низкий рокот, который сначала доносился из-под земли, поднялся вверх. Голос Пип становился громче и увереннее, гул нарастал. Ветер, словно повинуясь ее зову, сменил направление и ворвался в сотни отверстий в камнях.

Камни ожили.

Они начали «петь». Это был глубокий, вибрирующий, многоголосый звук. Каждое отверстие издавало свою ноту. Маленькие свистели, как флейты, большие гудели, как трубы неведомого органа. Мелодия была сложной, нечеловеческой, одновременно тоскливой и величественной. Она говорила о медленном течении времени, о тяжести земли и о свободе ветра. Я понимал это интуитивно, как будто камни усилили способность пикси общаться мысленно и теперь передавали еще и эмоции.

КУС бесшумно записывал все: крошечную, ярко светящуюся фиолетовую фигурку Пип, которая дирижировала этим оркестром, и три гигантских черных монолита, поющих ей в ответ.

Пип пела несколько минут, полностью отдавшись музыке. Затем ее голос стих, и она сделала изящный поклон. Камни гудели еще несколько секунд, и их музыка медленно затихла, растворяясь в шелесте ив у ручья.

Наступила тишина.

— Весьма... масштабно. Для такой крохи. И несомненно прекрасно. Ты умеешь удивлять, Пип! — сказал я, прислонив КУС к дереву для лучшего ракурса. — А если я попробую?

Пип, сияя от похвалы, уселась на ближайший камень, готовая слушать.

Я снова, уже привычным жестом, провел указательным пальцем в воздухе...

Из мерцающей пустоты появился инструмент. Он был сделан из темного, почти черного дерева, отполированного до зеркального блеска, с элегантными серебряными инкрустациями вдоль грифа. Гитара. Она выглядела в этом древнем, первобытном лесу чужеродно, но в то же время идеально вписывалась в мой образ.

— «Что это?» — прошептала Пип у меня в голове. — «Похоже на лютню... она пахнет твоими звездами...»

Я не ответил. Я перебрал струны.

Звук, который родился в тишине — чистый, мелодичный. Он не подражал ветру или воде, он рассказывал историю.

И я начал петь. Мой голос — бархатный, лирический тенор — нес в себе ноты легкой усталости и изрядного, специфического опыта, который неизбежно накапливаешь на заданиях Гильдии.

Я пел о чем-то своем, о том, что принес из-за той двери между мирами. О пустоте, которая ждет снаружи, о нарисованных мирах и о том, как создатель иногда устает. Мелодия лилась, тихая и меланхоличная, полная усталости, которую я постоянно прячу за шутками и чаем.

Пип перестала жужжать крылышками. Она не понимала слов, но идеально ловила эмоцию. Ее сияние потускнело, становясь из фиолетового задумчиво-синим. Она наклонила голову, слушая эту странную, красивую грусть.

— «Салкрит...» — тихо зазвенело в моей голове. — «...мне... мне вдруг стало так грустно! Будто все-все пирожные в мире кончились!»

Я улыбнулся, не прерывая игры. Но вот музыка изменилась. Меланхолия ушла. Я взял мощные, настойчивые аккорды. Припев. Голос окреп, в нем появилась воля, которая заставляет идти дальше. Я пел о том, что даже если мир ужасен, всегда можно придумать себе новый, светлый мир. О том, что нужно идти навстречу судьбе, никого не виня.

И в этот момент Поющие Камни, которые молчали, ответили. Это была не песня, которую они пели для пикси. Это был глубокий, вибрирующий, басовый гул, идущий из самых недр земли. Они резонировали. Древние, как мир, они откликнулись на эту песню о создании миров и воле к жизни. Мой голос сплелся с их древним гудением.

Я взял последний, мощный аккорд. Он прокатился эхом и затих. На опушке воцарилась абсолютная тишина. Пип сидела на камне, широко раскрыв свои фиолетовые глаза, и просто смотрела на меня.

— «А потом как нектар! Только из звука! Стало так... сильно! И светло! Как ты и пел!» — она с восторгом посмотрела на Поющие Камни. — «И Камни! Они никогда так не делают! Они слушали тебя! И гудели! Они гудели про то, что ты пел! Они... мне кажется, они с тобой согласились!»

Я взял в руки КУС и нажал кнопку «отправить».

Пип тут же уселась мне на плечо, сгорая от любопытства, чтобы тоже посмотреть на «говорящие значки».

На экране — новая порция сообщений. Видео с песней Пип и камнями, а следом — мое собственное выступление, явно произвели фурор.

[Элара Сияющая]: САЛКРИТ! Сначала пикси, теперь ПОЮЩИЕ КАМНИ?! Это же... это же магия резонанса в чистом виде! Они отвечают на живой голос! Какая акустика! Какая гармония! А потом... это ТЫ поешь? О, Великий Космос, я сейчас расплачусь, это так красиво и так... меланхолично. Пожалуйста, пожалуйста, запиши еще! Нам в архив! (И да, К’Тарр опять ворчит, не слушай его!)

[К’Тарр]: Ты опять прислал ШУМ. Сначала — ПИСК ПИКСИ. Теперь — ГУЛ. А потом ты сам ЗАВЫЛ, КАК БАНШИ В БРАЧНЫЙ ПЕРИОД. У меня из-за твоих «Гармоний» КОСТИ ВИБРИРУЮТ. Работать невозможно. Конфеты не забудь.

[Воррн Громобой]: Поющие камни — это сильно. Твой вой — нет.

[Корбан Элегантный]: Огонь! И это я не про вулканы! Ты немного остудил мое настроение. А если серьезно, то атмосферно, Пип супер! Поющие камни — это действительно сильно, как и сказал @Воррн. Меня только не хватает, но сам понимаешь: работа не волк, а ифрит. Пашу в поте лица!

На секунду я заметил свое отражение в КУСе. Абсолютно дурацкая улыбочка. Я всегда такой, когда читаю наш чат? Ну и ладно, еще одна черта в мою идеальность.

— «Ну что там?! Что?!» — зазвенел ее голосок. — «Твои друзья-огоньки рассердились, что ты поешь лучше меня? Или им понравилось?! Они придут в гости петь с камнями?!»

— Им очень понравилось, как ты поешь.

Не стал вдаваться в подробности, что Эларе понравилось все, а К’Тарр назвал это «писком». Воррн — ну, это Воррн. А Корбан всегда поддержит, даже если было ужасно.

Ее реакция была мгновенной.

— «Правда?!» — она буквально взорвалась ярко-розовым сиянием, цветом чистого, незамутненного восторга. Она сорвалась с моего плеча и начала носиться в воздухе быстрыми, хаотичными кругами.

— «Ура! Ура! Ура! Я понравилась друзьям-огонькам!» — звенел ее голосок. — «Я! Понравилась! Им!»

Она сделала тройное сальто и зависла прямо перед моим лицом, сияя так ярко, что мне пришлось даже слегка прищуриться.

— «Я знала! Я знала, что моя песня самая лучшая! Я — лучшая певица во всем Лесу! Королева будет так гордиться!»

Она была так возбуждена, что, казалось, вот-вот лопнет от счастья.

— «А...» — она внезапно остановилась и посмотрела на меня с хитрым прищуром. — «А твоя песня? Им тоже понравилась? Ты ведь тоже хорошо пел! Ну, для Высокого. Почти так же хорошо, как камни!»

Я пою почти так же хорошо, как камень. Ну спасибо.

Я тяжело вздохнул:

— Понравилось. Хотя Воррну больше понравились камни.

— «Воррн?» — она попробовала новое имя на слух у себя в голове. — «Это тот, у которого сжатый кулак? Хм!»

— «Ну, значит, у него хороший вкус!» — авторитетно заявила она. — «Камни и правда поют очень хорошо! Почти так же хорошо, как я!»

— «Ну вот! Мы спели! Камни спели! Твои друзья-огоньки послушали! Что дальше, Салкрит?» — она нетерпеливо топнула ножкой. — «Мы же в отпуске! Отпуск не должен стоять на месте! Пойдем, я покажу тебе... хм-м-м... Светящиеся Водопады! Они далеко, но оттуда видно весь Лес! И они такие шумные!»

— Мы? Ты теперь тоже в отпуске?

— «Мы?» — ее голосок озадаченно зазвенел у меня в голове. Она на

— «Ну... да!» — радостно заявила она. — «Конечно, мы!»

Она подлетела к моему лицу, ее глаза сияли.

— «Ты же в отпуске, да?»

Я кивнул головой.

— «А "отпуск" —это летать, пить чай, есть пирожные, рисовать картины и петь с камнями? Так?»

— Ну, в каком-то смысле да…

— «Я тоже все это делаю!»

Она сделала в воздухе победный кульбит.

— «Это же самый лучший "отпуск" в моей жизни! У меня теперь тоже отпуск!»

С этими словами она уселась мне на плечо, сияя от гордости за свое открытие.

— «Так что да. Мы в отпуске. И наш отпуск должен немедленно идти к водопадам! Там так шумно и мокро! Пойдем, Салкрит!»

— Ну, раз отпуск должен, то пошли, не будем его расстраивать.

— «Урааа!»