Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 92)
— Англия, — не задумываясь, ответил кайзер. — Франция. Они везде, они мешают нам, они плетут интриги...
— Россия не хочет новой войны, Вильгельм, — осторожно сказал я. — Мы только что закончили одну. Нам нужно двадцать лет мира.
— Мира? — усмехнулся кайзер. — Мир — это иллюзия. Будущее за теми, кто готов воевать.
Я смотрел на него и понимал: с этим человеком договориться будет трудно. Он уже видел себя властелином мира, он уже грезил фанфарами и пушками. Оставалось надеяться, что его удастся сдерживать дипломатией, а если не удастся — встретить во всеоружии.
Из Берлина я уехал с тяжелым сердцем.
Сцена 8. Французский зигзаг
Через год, в 1891-м, я сделал неожиданный ход — подписал секретный протокол с Францией о военном сотрудничестве. Французы, напуганные германской мощью, искали союзника на востоке. Россия, видевшая угрозу в германских амбициях, тоже нуждалась в противовесе.
— Ваше величество, — удивлялись министры, — но ведь Франция — республика! Республиканцы казнили своего короля, они безбожники, они враги монархического принципа!
— Мне нужна не монархия, господа, — ответил я. — Мне нужна безопасность России. Франция сильна, богата, у нее отличная армия и хороший флот. С ней мы сдержим Германию. А внутренние порядки французов — их дело.
Союз с Францией стал сенсацией. Европа зашевелилась. Германия занервничала. Англия задумалась: не слишком ли быстро усиливается Россия?
Но я знал: в будущей большой войне (а я не сомневался, что она будет) союзники решают все. В моей истории Россия воевала одна против всех в 1914-м. Здесь у нее будет надежный тыл на западе.
Сцена 9. Тихий океан
На Дальнем Востоке тоже было неспокойно. Япония, проведшая реставрацию Мэйдзи, быстро набирала силу. Армия, флот, промышленность — все росло как на дрожжах. Японцы уже поглядывали на Корею, на Китай, на русские владения.
— Ваше величество, — докладывал военный министр, — японцы строят броненосцы в Англии. Уже заложили четыре. Через пять лет у них будет флот, сильнее нашего тихоокеанского.
— Значит, надо укреплять наш тихоокеанский флот, — ответил я. — Закладываем новые броненосцы. Во Владивостоке. В Петербурге. И готовим базу в Порт-Артуре.
— Но Порт-Артур — это Китай, ваше величество!
— Пока Китай. А завтра — наш. Договоримся с китайцами, заплатим, возьмем в аренду. Японию надо держать на почтительном расстоянии.
В 1892 году я отправил в Китай специальную миссию. С китайцами удалось договориться: Россия получала в аренду на 25 лет Порт-Артур и Дальний с правом держать там флот и войска. Взамен — кредит на строительство железных дорог и военная помощь против Японии, если та нападет.
Япония заскрежетала зубами, но пока молчала.
---
Часть 4. Семья и личное
Сцена 10. Дети
В суете государственных дел я старался выкраивать время для семьи. Ольге уже исполнилось восемнадцать. Она выросла красавицей — умной, образованной, с характером. Я брал ее с собой на заводы, на верфи, в поездки по стране. Пусть учится, пусть видит, как живет Россия.
— Папа, — спросила она однажды, — а почему ты не разрешаешь мне выходить замуж за кого я хочу?
— А за кого ты хочешь? — удивился я.
— Ни за кого конкретно, — вздохнула она. — Но когда захочу — ты разрешишь?
— Оля, ты цесаревна, — сказал я мягко. — Твоя судьба связана с судьбой России. Твой муж будет не просто моим зятем, он будет членом императорской фамилии. От его выбора может зависеть будущее страны.
— Значит, любовь не важна?
— Любовь важна, — я обнял ее. — Но иногда любовь к России важнее любви к одному человеку. Ты поймешь, когда вырастешь еще немного.
Она не спорила, но в глазах у нее было то упрямство, которое я так хорошо знал по себе.
Саша-младший — Александр Александрович, семнадцатилетний крепыш — уже вовсю готовился к военной карьере. Он учился в Пажеском корпусе, бредил армией, обожал Скобелева и каждую свободную минуту проводил в манеже.
— Папа, — говорил он, — я хочу быть как дядя Михаил. Хочу воевать, командовать, побеждать.
— Война — это не только победы, Саша, — отвечал я. — Это кровь, смерть, грязь. Я надеюсь, тебе никогда не придется воевать по-настоящему.