Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 91)

— Смотрите. Германия объединилась и набирает мощь. Франция слабеет. Англия зализывает раны после Босфора, но не простит нам этого никогда. Австро-Венгрия трещит по швам и будет искать союзников. На востоке поднимается Япония — маленькая, злая, голодная до чужих земель. На юге — Китай, который скоро проснется.

— Ваше величество, — вмешался военный министр Петр Ванновский, — вы рисуете мрачную картину.

— Я рисую реальную картину, Петр Семенович. Моя задача — чтобы Россия была к этому готова.

Я говорил два часа. О промышленности, о железных дорогах, о флоте, об армии, об образовании, о финансах. Министры слушали, раскрыв рты. Никто из них никогда не слышал, чтобы император так подробно, так глубоко, так профессионально разбирался в вопросах управления.

— Господа, — закончил я, — я не требую от вас невозможного. Я требую одного: работать. Работать честно, быстро, эффективно. Кто будет воровать — буду вешать. Без суда. Без жалости. Я сказал.

Тишина в зале стояла гробовая.

— А теперь поехали, — я улыбнулся, разряжая обстановку. — Кто с чего начнет?

Сцена 5. Рабочий вопрос

Через неделю после Совета министров я инкогнито, в простом платье, отправился на Путиловский завод. Со мной были Пантелей и двое пластунов. Хотел увидеть все своими глазами.

Завод гудел, лязгал, дышал паром и углем. Тысячи рабочих сменяли друг друга у мартенов, прокатных станов, молотов. Я ходил по цехам, смотрел, слушал, запоминал.

— Тяжело? — спросил я у пожилого рабочего, который вытирал пот с лица.

— А кому легко? — усмехнулся тот. — Работаем. Платят — терпимо. Хозяин зверь, но справедливый.

— А чего не хватает?

— Школы, — неожиданно ответил рабочий. — Дети мои при заводе растут, а грамоте не учат. Хотел бы, чтоб сын мой не у станка горбатился, а инженером стал. А где учить? Нету.

Я запомнил это.

Вернувшись в Зимний, я вызвал министра народного просвещения Ивана Делянова.

— Иван Давыдович, — сказал я, — мне нужны заводские школы. На каждом крупном заводе. Чтобы дети рабочих учились грамоте, счету, черчению. Бесплатно. За счет казны или за счет заводчиков — договоритесь.

— Ваше величество, это потребует огромных средств...

— Средства будут. У нас есть нефть, есть золото, есть алмазы. А грамотный рабочий принесет больше, чем неграмотный. Считайте это инвестицией.

К концу 1889 года при пятидесяти крупнейших заводах России открылись школы. К 1895 году их стало триста. Рабочий класс начал получать образование — медленно, трудно, но необратимо.

Сцена 6. Крестьянский банк

Вторым моим указом стал указ о Крестьянском поземельном банке. Идея была проста: государство дает крестьянам дешевый кредит на покупку земли у помещиков.

— Ваше величество, — возражал министр финансов Вышнеградский, — это ударит по дворянству. Помещики разорятся, если крестьяне начнут скупать землю.

— А если мы не дадим крестьянам земли, — ответил я, — они возьмут ее сами. С вилами и факелами. Выбирайте, Иван Алексеевич: мирная реформа или кровавая революция.

Банк заработал в 1890 году. За первые пять лет через него было продано крестьянам более десяти миллионов десятин земли. Крестьянство успокоилось. Помещики, получившие деньги, вкладывали их в промышленность. Экономика закрутилась быстрее.

---

Часть 3. Внешняя политика

Сцена 7. Германский визит

Летом 1890 года я отправился в Берлин. Официально — с визитом к кайзеру Вильгельму II, который только что взошел на престол. Неофициально — прощупать почву для будущего союза или, наоборот, для будущей войны.

Вильгельм встретил меня с помпой. Молодой, амбициозный, с больной рукой и больными амбициями, он напоминал мне персонажа из моей прошлой жизни. Я знал, чем кончится его правление — мировой войной, крахом империи, изгнанием. Но говорить об этом было нельзя.

— Ваше величество, — вещал Вильгельм на обеде в честь моего приезда, — наши страны связывает вековая дружба. Династические узы, общие интересы, общие враги...

— Узы есть, — согласился я. — А враги — кто?