Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 83)
Общественное мнение Европы, подогретое страхом перед русским оружием и русскими "адскими машинами", молчало.
---
Часть 4. Цена победы
Сцена 7. Тень на душе
Но внутри меня что-то надломилось. Я по-прежнему работал, встречался с министрами, инженерами, военными. Я ездил на стройки, запускал новые заводы, принимал парады. Я улыбался Дагмар, играл с детьми, шутил с Сашей. Но ночами я не спал.
Перед глазами вставали лица. Я никогда не видел тех, кого убирал Пантелей, но я знал их имена, их биографии, их судьбы. Среди них были фанатики и убийцы, но были и заблудшие, и случайные, и просто глупые молодые люди, которых засосала страшная машина революции.
Однажды ночью мне приснился сон. Я стоял на краю огромной ямы, полной тел. Они смотрели на меня мертвыми глазами и молчали. А я не мог отвести взгляд.
Я проснулся в холодном поту. Рядом спала Дагмар. Я смотрел на ее лицо, освещенное лунным светом, и думал: ради нее. Ради детей. Ради страны. Это того стоило.
Но легче не становилось.
Сцена 8. Исповедь
Весной 1882 года я поехал в Сергиев Посад, в Троице-Сергиеву лавру. Официально — на богомолье, с семьей. Неофициально — искать ответа.
Старец, к которому меня привели (я не спрашивал имени), был древним, высохшим, с глазами, которые, казалось, видели насквозь. Он выслушал мою сбивчивую исповедь (я не называл имен, не говорил деталей, просто сказал, что брал на душу грех убийства ради спасения) и долго молчал.
— Чадо, — сказал он наконец, — ты правитель. На тебе ответ за миллионы. Ты не можешь жить как простой человек. Твой долг — защищать. Даже ценой греха.
— Но грех остается грехом, — сказал я.
— Остается, — кивнул старец. — И ответ за него ты понесешь. Но если бы ты не взял этот грех, кто-то другой взял бы грех смерти невинных. Твоих детей. Твоей жены. Тысяч людей, которые погибли бы в смуте. Выбирай, какой грех легче.
— Мне не легче, — сказал я.
— Не должно быть легче, — ответил он. — Кому легко убивать, тот уже не человек. Ты страдаешь — значит, ты жив. Значит, душа твоя не окаменела. Молись. И живи дальше. Делай свое дело.
Я вышел из кельи и долго стоял на паперти, глядя на золотые купола. Где-то внизу, в лаврском дворе, Дагмар с детьми кормила голубей. Ольга смеялась, Саша-младший пытался поймать птицу за хвост. Обычная сцена, обычная жизнь.
Ради этого стоило брать грех на душу.
Сцена 9. Новая волна
К лету 1882 года волна исчезновений пошла на спад. Подполье было выкошено под корень. Оставшиеся в живых бежали, затаились, перестали подавать признаки жизни. Террористическая угроза, висевшая над Россией два десятилетия, исчезла.
Но на смену ей пришла другая. В эмигрантских кругах зрела месть. В Лондоне, в Париже, в Цюрихе собирались группы, клявшиеся отомстить "кровавому цесаревичу". Они писали прокламации, собирали деньги, искали способы проникнуть в Россию.
— Ваше высочество, — докладывал Пантелей, — наши люди в Европе сообщают: готовятся новые люди. Не наши, не русские, а иностранцы. Поляки, евреи, даже несколько немцев. Их нанимают эмигранты, чтобы убить вас здесь или за границей.
— За границей я бываю редко, — заметил я.
— Но бываете. И они знают. Следят за каждым вашим шагом.
Я задумался. Европейские гастроли, дипломатические визиты, семейные поездки — все это становилось опасным. Но прятаться в Зимнем дворце, как в крепости, я не мог. Россия требовала моего присутствия в разных концах страны.
— Усильте охрану в поездках, — приказал я. — И работайте с агентурой за границей. Мне нужно знать, кто они, где они, что планируют. И если понадобится...
— Понял, ваше высочество, — кивнул Пантелей. — Граница не стена. Наши люди тоже могут ездить.
Я кивнул. Круг замыкался. Мы начали охоту на террористов в России, а теперь придется охотиться на них в Европе. Это было опасно, это могло вызвать международный скандал, но другого выхода я не видел.
---
Часть 5. Финал главы
Сцена 10. Семейный вечер