Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 73)

В мае 1877 года они уже отличились, атаковав турецкий броненосец на Батумском рейде. Тогда торпеда прошла мимо, но шум был большой. Турки испугались, а наши моряки поверили в новое оружие. За лето катера Макарова потопили несколько турецких транспортов и мониторов, парализовав судоходство у кавказского побережья. Но главная цель была впереди — проливы и британская эскадра.

Сцена 2. Рейд на Босфор

В декабре 1877 года, после падения Плевны и зимнего перехода через Балканы (который наши войска, благодаря теплому обмундированию и улучшенному снабжению, совершили с меньшими потерями, хоть и не без труда), авангард русской армии под командованием Скобелева вышел к Мраморному морю. В Константинополе началась паника. Султан запросил мира.

И тут в игру вступила Англия. Ее эскадра под командованием адмирала Хорнби уже несколько месяцев стояла на рейде Бешик-Бей, в Мраморном море, готовая войти в Босфор и защитить турецкую столицу от русских. Британские газеты трубили о «защите проливов», а Дизраэли грозил России войной.

Я знал этот сценарий наизусть. В моей истории британцы просто вошли в Босфор и встали на якоре у Принцевых островов, парализовав нашу волю к победе. Сан-Стефанский договор был потом пересмотрен на Берлинском конгрессе, и мы лишились почти всех плодов победы.

Такого допустить было нельзя. У нас был козырь в рукаве.

В ночь на 10 января 1878 года, когда русские авангарды уже стояли в Сан-Стефано, а дипломаты лихорадочно искали выход, Макаров получил мой личный приказ, переданный через пластуна: «Идти к Босфору. Атаковать британскую эскадру, если она попытается войти в пролив. Не применять оружие, пока не удостоверитесь в агрессивных намерениях. Но быть готовыми ко всему».

Макаров понял. Его катера, погруженные на «Константин», под прикрытием темноты и снежного заряда проскользнули вдоль румелийского берега. Где-то около часа ночи они вошли в Босфор. Англичане стояли на якоре у Золотого Рога, чувствуя себя в полной безопасности. Их огромные броненосцы «Александра», «Темерер», «Султан» грозно чернели на фоне заснеженных холмов.

Макаров выпустил катера. Шесть «сорвиголов» на полном газу, подвывая паровыми машинами, понеслись к британским гигантам. Англичане заметили их слишком поздно. Прожектора заметались по воде, выхватывая из тьмы стремительные, почти невидимые силуэты, летящие над самой водой.

— Боже мой, это русские! — закричал вахтенный на «Александре». — Они нас атакуют!

Раздались первые беспорядочные выстрелы, но попасть по глиссирующей цели, несущейся со скоростью курьерского поезда, из пушек, не приспособленных для такой стрельбы, было почти невозможно. Катера подошли на дистанцию броска торпеды.

Макаров, шедший на головном катере, поднял руку. В следующее мгновение раздался шипящий всплеск, и первая торпеда Уайтхеда устремилась к борту флагманского броненосца. Через несколько секунд еще пять торпед пошли к целям.

Взрыв потряс ночной Босфор. Чудовищной силы гул прокатился над водой, когда первая торпеда ударила в борт «Александры» чуть ниже ватерлинии. Столб воды и огня взметнулся выше мачт. За ним последовали другие взрывы. «Темерер» получил попадание в корму, лишившись руля. Еще один броненосец загорелся. Паника на британских кораблях была полной. Матросы прыгали в ледяную воду, офицеры пытались организовать сопротивление, но катера, выпустив торпеды, уже уходили в темноту, маневрируя между мечущимися лучами прожекторов.

Один катер, поврежденный случайным попаданием, затонул, но остальные пять благополучно вышли из пролива и направились к «Константину».

Англичане потеряли один броненосец («Александра») затонувшим на мелководье, два были тяжело повреждены и требовали многомесячного ремонта в сухом доке. Потери в людях составили несколько сотен человек.

Наутро мир облетела сенсация. «Русские торпедировали британский флот!», «Лондон в шоке!», «Война на пороге!». В Лондоне началась паника. Кабинет Дизраэли собрался на экстренное заседание. Военные министры докладывали: броненосцы, гордость британского флота, оказались беззащитны перед новой русской угрозой. Что это за оружие? Есть ли у русских еще такие катера? Смогут ли они атаковать Портсмут или Гибралтар?

Никто не знал ответов. Британия была готова воевать с русской армией, но воевать с неизвестностью, с «адскими машинами», которые могут уничтожить ее флот в собственных базах, она была не готова. К тому же, война с Россией, которая только что разгромила турок, и неизбежная блокада Балтики и Черного моря ударили бы по торговле и вызвали бы социальный взрыв.

Часть 3. Капитуляция

Через три дня после атаки на Босфор, в Сан-Стефано прибыл британский парламентер. Высокомерный тон сменился на озабоченный. Речь шла уже не об ультиматуме, а о «выяснении обстоятельств» и «прискорбном инциденте». Англичане требовали объяснений. Александр II, следуя моим советам, выразил «глубочайшее сожаление» по поводу «непреднамеренной атаки», которая, дескать, была ошибкой, так как наши катера принимали британские корабли за турецкие, пытающиеся прорвать блокаду. Однако, сожаление сопровождалось железным аргументом: пока британский флот находится в зоне боевых действий, гарантий безопасности быть не может.

Англичане поняли намек. Эскадра Хорнби, оставив поврежденные корабли для временного ремонта на турецких верфях, спешно покинула Мраморное море, уйдя к Средиземному морю, подальше от русских «чудищ».

Проливы были открыты. 19 февраля 1878 года в Сан-Стефано был подписан мирный договор. Болгария получала независимость и выходила к Эгейскому морю, Сербия, Черногория и Румыния расширяли свои территории, Босния и Герцеговина получали автономию. России отходили Карс, Ардаган, Батум и Баязет. Но главное — договор был подписан без оглядки на Лондон и Вену. Россия продиктовала условия мира сама.

Англичане, оправившись от шока, попытались было инициировать новый конгресс, но их позиции были подорваны. У них больше не было военного кулака, которым можно было бы угрожать. Война с Россией означала бы немедленную потерю контроля над Средиземноморьем и удар по престижу империи. Дизраэли, скрепя сердце, пошел на попятную. Берлинский конгресс состоялся, но прошел под знаком русского триумфа. Бисмарк, увидев, что Англия струсила, выступил в роли «честного маклера», но условия Сан-Стефано были лишь слегка подкорректированы, а не переписаны заново.

Финал главы 10

Весна 1878 года. Я стоял на берегу Босфора, глядя на Золотой Рог, на минареты Стамбула. Рядом стоял усталый, но счастливый Скобелев.

— Никса, — сказал он, хлопая меня по плечу (только он мог позволить себе такую фамильярность с цесаревичем), — голова твоя светлая. Мы вошли в Царьград не как просители, а как победители.

— Мы еще не вошли, Михаил Дмитриевич, — улыбнулся я. — Пока мы только смотрим на него.

— Войдем. Теперь ни англичане, ни кто другой не посмеют нам помешать.

Я смотрел на пролив, где еще недавно гремели взрывы. Потери в войне были в разы меньше исторических. Сотни тысяч солдат, которые могли бы лечь в братских могилах под Плевной, на Шипке и под Карсом, остались живы. Россия получила не только военную победу, но и геополитическое доминирование на Балканах и в Черном море. А главное — она получила время. Время на реформы, на развитие, на то, чтобы подготовиться к новым вызовам нового века.

В моем кармане лежало письмо от Дагмар. Дети здоровы. Ольга уже говорит целыми предложениями, а Саша делает первые шаги. Она ждет меня в Петербурге. Мы построим этот мир вместе.

Я повернулся спиной к проливу. Война была окончена. Впереди была жизнь. И работы было еще очень много.

---

Глава 10

Триумфатор