Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 212)
— Ваше Величество, война есть война. Мы все несем потери.
— Вот именно, сэр Джордж. Война есть война. И вы ее проиграли. Так что теперь будете платить.
Я встал, подошел к окну. За окнами Зимнего дворца шумел Невский проспект. Люди спешили по делам, не зная, что в этот момент решается судьба мира.
— Передайте вашему королю, — сказал я, не оборачиваясь, — что я согласен на переговоры. Но условия будут жесткими. Англия разоружается полностью — армия не более ста тысяч, флот не более двадцати кораблей, авиация запрещена, подводные лодки запрещены. Англия выплачивает контрибуцию в размере миллиарда золотых рублей. Англия отказывается от всех колоний в Африке и Азии в пользу России и Франции. Англия признает протекторат России над Персией, проливами и Маньчжурией. Англия...
Я перечислил еще десяток пунктов, от которых у Бьюкенена глаза полезли на лоб. Но он молчал, только записывал в блокнот.
Когда я закончил и повернулся, он поднял на меня глаза.
— Ваше Величество, это очень жесткие условия. Англия может не согласиться.
— Тогда я прикажу нанести ракетный удар по Лондону. И по Бирмингему. И по Манчестеру. И по всем городам, где есть военные заводы. У меня достаточно ракет, сэр Джордж. И я не остановлюсь, пока вся Англия не будет лежать в руинах.
Он побледнел еще сильнее.
— Я передам ваши условия, Ваше Величество. Но прошу вас — дайте нам время на размышление. Неделю, хотя бы.
— Три дня, сэр Джордж. Три дня, и ни часом больше. Если через три дня я не получу положительного ответа, ракеты полетят на Лондон и сровняют его с лицом Земли.
Он поклонился и вышел, пятясь задом, как лакей.
Я смотрел ему вслед и думал: вот она, вершина. То, к чему я стремился всю свою жизнь, всю свою вторую жизнь. Россия — владычица мира. Британия — у ног.
Но почему-то не было радости. Только усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость.
---
Три дня прошли в напряженном ожидании.
Англичане торговались, просили смягчить условия, ссылались на общественное мнение, на парламент, на короля. Я был непреклонен. Или мир на моих условиях, или война до полного уничтожения.
На третий день Бьюкенен явился снова. Вид у него был еще более жалкий, чем в прошлый раз.
— Ваше Величество, английское правительство принимает ваши условия. Мы согласны на все.
Я кивнул. Другого ответа я и не ждал.
— Хорошо, сэр Джордж. Через месяц в Петербурге соберется мирная конференция. На ней будут подписаны все документы. А пока — прекращение огня с обеих сторон. Ваши войска покидают Персию, Турцию и все территории, которые они оккупировали. Наши — остаются на занятых позициях.
— Будет исполнено, Ваше Величество.
Он ушел, а я остался один. Война кончилась. Настоящая, большая война, которая могла уничтожить Россию, но вместо этого вознесла ее на вершину могущества.
Я подошел к окну. Невский проспект сиял огнями. Люди гуляли, смеялись, радовались жизни. Они не знали, что их император только что подписал смертный приговор Британской империи. Им было все равно. Они были счастливы.
И я был счастлив. По-своему, по-императорски. Тем счастьем, которое приходит после тяжелой работы, после великой победы, после исполнения долга.
---
Ноябрь 1917 года. Петербург. Мирная конференция.
В Зимнем дворце собрались представители всех великих держав. Англия, Франция, Германия, Австро-Венгрия, Турция, Япония, Италия, США — все они приехали в Петербург, чтобы подписать новый мировой порядок.
Главным был, конечно, я. Император Всероссийский, победитель в двух мировых войнах, создатель новой империи. Ко мне обращались «Ваше Величество» с таким подобострастием, какого не удостаивались даже римские императоры.
Условия мира были продиктованы мной и утверждены без единой поправки.
Германия теряла все колонии, выплачивала контрибуцию в пятьсот миллионов рублей, сокращала армию до ста тысяч, лишалась флота и авиации.
Австро-Венгрия прекращала существование. На ее месте создавались независимые государства — Австрия, Венгрия, Чехословакия, Югославия — все под протекторатом России.