Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 213)

Турция теряла все, кроме Малой Азии. Проливы переходили под полный контроль России. Константинополь переименовывался в Царьград и становился вольным городом под русским управлением.

Япония лишалась всех колоний, флота, авиации, выплачивала контрибуцию в двести пятьдесят миллионов.

Англия... Англии досталось больше всех. Колонии в Африке и Азии отходили России и Франции. Индия получала независимость под русским протекторатом. Канада, Австралия, Новая Зеландия становились доминионами, но без права иметь собственный флот. Флот метрополии сокращался до двадцати кораблей. Авиация и подводные лодки запрещались полностью. Контрибуция — миллиард рублей.

Франция получала, без обсуждения в дальнейшем, Эльзас и Лотарингию, а также часть немецких колоний в Африке. Италия — Триест и Далмацию. США — ничего, кроме права торговать со всеми на равных условиях.

Мир был перекроен заново. И в центре этого нового мира стояла Россия.

---

Вечером после подписания мира я сидел в своем кабинете с Сашей. За окнами шумел праздничный Петербург — салюты, музыка, крики «ура». Люди ликовали.

— Ну что, сынок, — сказал я, — доволен?

— Я счастлив, отец. Мы победили. Мы сломали всех врагов. Теперь Россия будет жить в мире.

— В мире, — повторил я. — Надолго ли?

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Ты думаешь, война может повториться?

— Все может повториться, Саша. Люди забывчивы. Через двадцать лет новые поколения захотят новой славы, новых завоеваний. И тогда...

— Но у нас же будет атомное оружие. Вернадский обещает.

— Будет, — кивнул я. — Через пять, через десять лет. И тогда мир станет другим. Еще более страшным. Но, может быть, более безопасным. Когда у всех будет атомная бомба, никто не решится начать войну.

— Ты веришь в это?

— Хочу верить. Иначе зачем все это? Зачем мы убивали, жертвовали, страдали? Чтобы через двадцать лет снова начать?

Саша молчал, обдумывая мои слова.

— Отец, — сказал он наконец, — я сделаю все, чтобы сохранить мир. Я буду править так, как ты меня учил. Справедливо, твердо, но без жестокости. Чтобы люди не хотели войны.

Я посмотрел на него. Мой сын. Мой наследник. Мое продолжение.

— Ты справишься, Саша. Я верю в тебя.

Мы сидели и смотрели на праздничный город, на огни салютов, на счастливые лица людей. И думали о будущем. О том, что ждет Россию впереди. О том, какой ценой досталась эта победа.

За окнами гремел салют. Мир праздновал конец войны.

А я думал о тех, кто не дожил до этого дня. О солдатах, погибших под Плевной и Шипкой, под Порт-Артуром и Варшавой, в горах Кавказа и в водах Скапа-Флоу. О моряках, ушедших на дно вместе со своими кораблями. О женщинах, потерявших мужей и сыновей. О детях, оставшихся сиротами.

Они отдали свои жизни за эту победу. За эту Россию. За это будущее.

Мы не имеем права их подвести.

— Пойдем, сынок, — сказал я, вставая. — Выйдем к людям. Они ждут своего императора и его наследника.

Мы вышли на балкон Зимнего дворца, и тысячная толпа на Дворцовой площади взорвалась криками «ура». Люди махали флагами, плакали от счастья, бросали вверх шапки.

Я поднял руку, и толпа затихла.

— Россияне! — мой голос разнесся над площадью, усиленный рупорами. — Дорогие мои! Мы победили! Мы сломали хребет всем нашим врагам! Мы сделали Россию величайшей державой мира!

Новый взрыв криков. Я подождал, пока стихнет.

— Но помните: победа далась нам дорогой ценой. Миллионы наших отцов, мужей, сыновей, дочерей отдали жизни за эту победу. Мы никогда не забудем их. Мы всегда будем чтить их память.

Толпа замерла.