реклама
Бургер менюБургер меню

Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 13)

18



— Чичерин — лучший, — сказал я искренне. — Его лекции — как глоток свежего воздуха.



— Хорошо. Учись, Никса. Время идёт быстро. Скоро тебе придётся брать на себя больше ответственности.



— Я готов, папа.



Он посмотрел на меня долгим взглядом.



— Знаешь, ты изменился после болезни. Стал серьёзнее. Взрослее.



— Болезнь многому учит, — осторожно ответил я.



— Учит, — вздохнул он. — Меня жизнь учила. И тебя научит. Главное — не сломаться.



— Не сломаюсь, папа. Обещаю.



Саша под столом сжал мою руку. Я улыбнулся ему.



Семья. Моя семья теперь. И я сделаю всё, чтобы их сберечь.



---



После обеда — верховая езда. Мы с Сашей отправились в манеж, где нас уже ждали лошади. Мой конь — Зоркий, красавец-жеребец, подарок от дяди Константина. Сашин — Милый, спокойная лошадка, на которой безопасно учиться.



Я смотрел на Зоркого и думал о том, что через год именно на такой лошади — может быть, даже на этой — Никса упадёт и начнёт умирать.



— Ты чего застыл? — Саша уже взлетел в седло. — Поехали!



Я взял себя в руки, вскочил на Зоркого. Конь подо мной танцевал, чувствуя мою неуверенность. Пришлось собраться, вспомнить всё, что я знал о верховой езде из книг и фильмов. Тело Никсы, к счастью, помнило само — мышцы реагировали быстрее, чем мозг.



Мы выехали в парк. Осенний Царскосельский парк был прекрасен — золото листвы, синева неба, прохладный ветер. Саша носился впереди, кричал что-то восторженное. Я ехал шагом, привыкая к седлу, к движениям коня, к этому новому для меня опыту.



— Никса, давай наперегонки! — заорал Саша.



— Не сегодня, — ответил я. — Давай просто прогуляемся.



Он подъехал ближе, обеспокоенно заглядывая в лицо.



— Ты чего? Устал?



— Нет. Просто думаю.



— О чём?



— О разном. О жизни. О будущем.



Саша нахмурился.



— Ты стал много думать, Никса. Раньше ты больше смеялся.



— Повзрослел, наверное.



— А мне можно повзрослеть с тобой?



Я рассмеялся.



— Ты и так взрослеешь. Каждый день. Не торопись только.



— Почему?



— Потому что детство — это счастье. Потом такого не будет.



Он задумался над моими словами, потом тряхнул головой.