Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 12)

Он долго смотрел на меня, и я видел, как в его глазах меняется отношение. Из снисходительного — «ученик отвечает урок» — оно становилось заинтересованным.

— Откуда у вас такие мысли, ваше высочество?

— Из книг, Константин Петрович. И из наблюдений. Мой отец — он же не просто сидит на троне. Он работает. Каждый день, с утра до ночи. Бумаги, встречи, решения. Это же каторга.

— Вы считаете это каторгой?

— Я считаю это служением, — поправился я. — Каторга — это когда заставляют. А когда сам выбрал — это служение.

Победоносцев кивнул, что-то записал в своём блокноте.

— Хорошо. Тогда давайте поговорим об ограничениях самодержавной власти. Существуют ли они?

— Существуют, — ответил я без колебаний. — Закон, церковь, общественное мнение, наконец. Император не может делать всё, что вздумается, даже если очень захочет. Его ограничивает традиция, ограничивает страх перед бунтом, ограничивает собственный разум.

— А должны ли существовать формальные ограничения? Конституция, парламент?

Вот оно. Вопрос, который разделял Россию на два лагеря. И я знал, что Победоносцев — ярый противник конституции.

— Я думаю, — сказал я медленно, — что форма не так важна, как содержание. Можно иметь конституцию и жить при тирании. Можно не иметь — и быть свободным. Всё зависит от людей, от традиций, от истории страны.

Победоносцев улыбнулся — впервые за всё время.

— Дипломатичный ответ, ваше высочество. Вы уходите от прямого вопроса.

— Я учусь, Константин Петрович. Учусь думать, прежде чем говорить.

— Это хорошее качество. Особенно для будущего императора.

Занятие продолжилось. Мы говорили о законах, о судебной системе, о реформах, которые готовил отец. Я слушал, запоминал, задавал вопросы. Победоносцев отвечал охотно, видимо, довольный моим интересом.

Когда урок закончился, он собрал бумаги и сказал:

— Ваше высочество, вы удивили меня сегодня. Признаюсь, я ожидал меньшего.

— Я стараюсь, Константин Петрович.

— Старайтесь и дальше. Россия нуждается в умных правителях.

Он поклонился и вышел. А я остался сидеть, переваривая разговор. Победоносцев — одна из ключевых фигур эпохи. Если я смогу найти с ним общий язык, это многое изменит.

---

Обед в императорской семье — это отдельный ритуал. Огромный стол, хрусталь, серебро, десятки приборов. Но еда — простая, почти домашняя. Император Александр Второй не любил излишеств.

Сегодня за столом собрались все. Отец — во главе, мать — напротив него. Саша — рядом со мной. Младшие братья и сёстры — Владимир, Алексей, Мария, Сергей, Павел. Шумно, весело, по-семейному.

— Никса, — обратился ко мне отец. — Победоносцев хвалил тебя. Говорит, ты делаешь успехи в законоведении.

— Стараюсь, ваше величество, — ответил я официально.

— Дома можно без титулов, — поморщился он. — Папа. Я же просил.

— Да, папа.

— Как тебе Победоносцев? Строг?

— Строг, но справедлив. И очень умён.

— Умён, — согласился император. — Но слишком консервативен. Будет тормозить реформы, если дать ему волю. Ты это имей в виду.

Я кивнул. Отец знал, что говорил. Через двадцать лет Победоносцев действительно станет главным тормозом любых преобразований.

— А что Чичерин? — продолжил император. — Не загоняет тебя?