Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 102)
В дверь постучали. Вошел адъютант:
— Ваше величество, через час прибываем в Омск. Местный губернатор просит приема, и купечество хочет поднести хлеб-соль.
— Хорошо. Распорядитесь, чтобы встреча была без помпы. Я хочу с людьми поговорить, а не на трибуне стоять.
— Слушаюсь.
Адъютант вышел. Я вздохнул. Официальные встречи утомляли, но они были частью работы. Люди ждали царя, хотели видеть его, трогать, говорить с ним. Я не имел права их разочаровывать.
Сцена 2. Омский разговор
Омск встретил нас солнцем и толпами народа. Вокзал утопал в цветах, на перроне выстроился почетный караул, оркестр грянул "Боже, царя храни". Я вышел из вагона, щурясь от яркого света.
— Ваше императорское величество! — губернатор, пухлый генерал с бакенбардами, склонился в поклоне. — Осчастливили! Рады приветствовать на омской земле!
— Встаньте, — я подал ему руку. — Здравствуйте. Как живете, как служба?
— Благодарение Богу, ваше величество, все хорошо. Железная дорога оживила город, торговля идет, переселенцы едут...
— Переселенцы — это хорошо. Много?
— Да уж тысячи за год, ваше величество. Земли просят, леса, пособия. Мы, как можем, помогаем.
Я кивнул и пошел вдоль строя почетного караула. Солдаты стояли молодцевато, но я видел, как блестят их глаза — не от восторга, а от любопытства. Царь, живой царь, идет рядом!
Потом была площадь перед вокзалом, заполненная народом. Крики "ура", шапки в воздухе, бабы плачут от умиления. Я поднялся на временную трибуну и поднял руку. Толпа затихла.
— Православные! — заговорил я, и мой голос разнесся над площадью. — Рад вас видеть! Спасибо, что встретили! Как живете? Как работается?
— Живем помаленьку, ваше величество! — закричали из толпы. — Спасибо, что заехали!
— А ну, дайте пройти! — раздался вдруг басовитый голос, и толпа расступилась, пропуская здоровенного мужика в холщовой рубахе, с окладистой бородой. Он подошел к самой трибуне, поклонился в пояс:
— Ваше величество, дозволь слово молвить?
— Говори, — улыбнулся я.
— Федор Зыков я, плотник, из-под Томска родом. Сюда приехал по твоему, царскому, манифесту — землю получил, хозяйство завел. Спасибо тебе, кормилец! Без земли мы, как без рук, а с землей — люди!
Он снова поклонился. Толпа загудела одобрительно.
— Рад за тебя, Федор, — ответил я. — А дети есть?
— Четверо, ваше величество! Трое пацанов, девка. Старший в школу ходит, грамоте учится. Я неграмотный, так пусть хоть он образованным станет.
— Станет, — пообещал я. — Вырастет — инженером будет или учителем. А ты, Федор, плотник?
— Плотник, ваше величество. Топором любую работу могу.
— Иди ко мне в плотники? — пошутил я. — Дворец строить?
Толпа грохнула смехом. Федор засмущался, покраснел:
— Да где ж мне, ваше величество... Я человек простой...
— А простые люди — опора трона, — сказал я серьезно. — Спасибо тебе, Федор. За труд, за семью, за веру. Живи долго.
Я спустился с трибуны и, к ужасу охраны, пошел прямо в толпу. Люди тянули руки, трогали мундир, плакали. Я пожимал мозолистые ладони, говорил простые слова, смотрел в глаза.
— Ваше величество, — шептал сзади Пантелей, — ну нельзя же так... Неровен час...
— Ничего, Пантелей, — отвечал я. — Это мои люди. Они меня не тронут.
Он только вздыхал и озирался по сторонам, готовый в любую секунду закрыть меня собой.