Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 101)
Она взяла меня за руку.
— Ты изменил мир, — сказала она. — Тот мир, откуда ты пришел, теперь никогда не наступит.
— Не наступит, — согласился я. — И слава богу.
В дверь балкона постучали. Вошел адъютант:
— Ваше величество, генерал Скобелев просит аудиенции. Говорит, срочно.
— Пусть войдет.
Скобелев влетел в комнату, сверкая глазами.
— Ваше величество! — загремел он. — Поздравляю! Победа! Азия наша! Теперь можно и на запад посмотреть!
— Не спеши, Михаил Дмитриевич, — остановил я его. — Сначала переварим это. Потом посмотрим.
— А я говорю — посмотрим! — засмеялся Скобелев. — Англичане теперь затихнут лет на десять. Немцы призадумаются. А мы пока Сибирь освоим, Дальний Восток укрепим, флот новый построим.
— Построим, — кивнул я. — Все построим.
Сцена 19. Эпилог главы
Вечером того же дня я сидел в своем кабинете и писал письмо сыну Саше, который находился в Порт-Артуре при штабе Скобелева (я отправил его на войну для опыта, под присмотром надежных людей).
"Дорогой Саша,
Поздравляю тебя с победой. Ты видел войну — настоящую, страшную, кровавую. Ты видел, как гибнут люди, как горят корабли, как рушатся надежды врагов. Теперь ты знаешь цену миру и цену жизни.
Россия победила. Но победа — это не конец, а начало. Впереди долгие годы мира и созидания. Мы должны сделать нашу страну такой сильной, чтобы ни Япония, ни Англия, ни Германия никогда не посмели напасть на нас снова.
Твоя мать и сестры шлют тебе приветы. Ксения нарисовала картинку — как ты верхом на коне скачешь на врага. Очень трогательно.
Возвращайся живым. Ты мне нужен.
Твой отец,
Николай".
Я запечатал конверт и посмотрел в окно. Над Петербургом опускалась ночь. Где-то далеко, на другом конце огромной страны, догорали последние костры войны. Россия вступала в новую эпоху — эпоху мира, силы и процветания.
И я знал, что это только начало.
---
Глава 15
Созидание
Часть 1. Дороги и встречи
Сцена 1. Утро в императорском поезде
Май 1896 года встречал Россию буйством красок. Императорский поезд мчался по Транссибирской магистрали, оставляя за окнами бескрайние просторы. Я сидел у окна в своем салоне и смотрел, как проплывают мимо березовые рощи, залитые солнцем, как мелькают деревеньки с покосившимися избами, как стелются поля, еще не тронутые плугом.
— Батюшки, красота-то какая! — восхищенно крякнул Пантелей, заглядывая через мое плечо. — Прямо душа радуется.
— Ты, Пантелей, хоть раз по Сибири ездил? — спросил я, не оборачиваясь.
— Никак нет, ваше величество. Все больше по Европам шастал, по этим... по заданиям. А тут — вона, леса, реки, простор. И люди, говорят, простые, душевные.
— Скоро сам увидишь. Мы будем через три дня в Красноярске. Потом в Иркутске. А там и до Владивостока рукой подать.
Поезд мерно покачивался на стыках рельсов, за окнами мелькали телеграфные столбы. Где-то там, за горизонтом, строилась новая Россия — Россия заводов, дорог, городов. И я снова хотел увидеть все своими глазами.