Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 10)
— Мне не до гулянок, дядя. Времени мало.
— Времени всегда мало, — вздохнул он. — Особенно когда дел много. Но ты не торопись. Жизнь длинная, всё успеешь.
Я промолчал. Если бы он знал, как коротка жизнь Никсы в оригинальной истории, он бы так не говорил.
---
Морской учёный комитет заседал в Адмиралтействе. Огромное здание, шпиль, кораблики на фасаде. Внутри — запах чернил, табака и моря.
Я сидел в углу зала и слушал. Говорили о кораблях, о пушках, о броне, о тактике. Обсуждали опыт Крымской войны, где русский парусный флот ничего не мог противопоставить паровым судам союзников.
— Нам нужны новые корабли, — говорил какой-то адмирал. — Броненосцы, мониторы, паровые фрегаты. Пока мы не построим современный флот, мы будем уязвимы.
— Денег нет, — возражал другой. — Казна пуста. А броненосцы — это миллионы рублей.
— А если война? — вскинулся первый. — Если завтра англичане придут к Кронштадту? Чем отбиваться будем?
Я слушал и записывал в блокнот. Всё это мне пригодится. В будущем Россия построит флот, и он будет сильным. Но потом проиграет Цусиму. Потом будет Первая мировая. Потом — революция.
— А что думает молодой человек? — вдруг обратились ко мне.
Я поднял голову. Все смотрели на меня.
— Я думаю, — начал я осторожно, — что флот нужен не только для войны. Флот — это торговля, это влияние, это престиж. Без флота мы не сможем защищать свои интересы ни в Чёрном море, ни на Дальнем Востоке.
— Но денег нет, — повторил кто-то.
— Деньги можно найти, — сказал я. — Например, сократить расходы на сухопутную армию. У нас самая большая армия в Европе, а воевать мы не умеем. Может, лучше иметь меньшую, но профессиональную, а сэкономленное пустить на флот?
В зале повисла тишина. Я понял, что ляпнул что-то не то.
— Ваше высочество, — медленно произнёс один из генералов. — Вы предлагаете сократить армию?
— Я предлагаю подумать о приоритетах, — поправил я. — Флот — это будущее. Армия в её нынешнем виде — прошлое. Но я могу ошибаться, я только учусь.
Константин Николаевич улыбнулся в бороду.
— Смелые мысли, Никса. Продолжай в том же духе. А мы подумаем над твоими словами.
Заседание продолжилось, но я чувствовал на себе косые взгляды. Армейские генералы меня невзлюбили. Флотские — зауважали. Так я начал приобретать первых союзников и первых врагов.
---
После заседания дядя Константин отвёл меня в сторону.
— Ты молодец, — сказал он. — Говорил прямо, без оглядки. Так и надо.
— Я не хотел никого обидеть, дядя.
— Не обидел, а задел. Это разные вещи. Армия привыкла считать себя главной. А флот всегда был на вторых ролях. Но времена меняются. И ты прав — будущее за морем.
— А как же сухопутные границы? — спросил я. — Они же огромные.
— Границы надо укреплять, — согласился он. — Но не миллионом мужиков с ружьями, а крепостями и железными дорогами. Чтобы войска можно было быстро перебросить. А флот — это щит. Без щита нас будут бить, как в Крымскую.
Я кивнул. Логика была понятной.
— Дядя, а вы верите, что Россия может стать морской державой?
— Верю, — твёрдо сказал он. — Если мы построим флот и захватим проливы — Чёрное море станет нашим. Если построим порты на Тихом океане — выйдем в Тихий океан, вообще всё изменится.
Проливы. Константинополь. Мечта России на протяжении веков.
— А если Англия не даст? — спросил я.
— Англия будет мешать, — усмехнулся он. — Всегда мешает. Но мы не одни. У нас есть союзники в Европе. Надо уметь договариваться.
Я слушал и запоминал. Геополитика XIX века была сложной, запутанной, но увлекательной. И я начинал в ней разбираться.
---
Вечера я проводил с Ольгой. Она делала успехи — уже читала по слогам, выводила буквы почти без ошибок. Мы читали вместе — сначала детские книжки, потом стихи, потом даже газеты.
— Ваше высочество, — спросила она однажды. — А почему вы меня учите? Другие господа своих слуг не учат.
— Потому что другие господа — дураки, — честно ответил я. — Они не понимают, что грамотный слуга — лучший слуга. Он понимает, что от него хотят, он может прочитать записку, он может записать распоряжение.
— И поэтому?
— И поэтому, — подтвердил я. — А ещё потому, что ты хороший человек. И заслуживаешь лучшей жизни.
Она покраснела и уткнулась в книгу.
— Вы слишком добрый, ваше высочество.
— Я справедливый, Оленька. Это разные вещи.
Мы читали дальше. За окном шумел ветер, в камине потрескивали дрова. Уютно, тепло, спокойно.
Я думал о том, что такие вечера — это и есть счастье. Маленькое, тихое, но настоящее.
---
Декабрь принёс морозы. Петербург застыл, Неву сковало льдом, по ней уже прокладывали санные пути. Мы с Сашей катались на коньках — он учился, я вспоминал навыки из прошлой жизни.
— Никса, смотри! — заорал он, проезжая мимо на полной скорости. — Я могу!
— Молодец! — крикнул я в ответ.
На льду было много народу — горожане, студенты, даже дамы в шубках. Все веселились, смеялись, наслаждались зимой.
Ко мне подошёл молодой человек в студенческой шинели.
— Ваше высочество, — поклонился он. — Позвольте представиться — Дмитрий Каракозов, студент Казанского университета.
Я замер. Каракозов. Тот самый, который через семь лет выстрелит в моего отца. Почти попадёт. Станет первым из длинной череды террористов.
— Здравствуйте, — сказал я спокойно. — Чем обязан?
— Я хотел выразить вам своё восхищение, — Каракозов смотрел на меня с каким-то странным блеском в глазах. — Говорят, вы интересуетесь положением простого народа. Что выезжаете в город, смотрите, как живут рабочие и крестьяне.
— Интересуюсь, — подтвердил я. — А что в этом удивительного?
— Это удивительно для наследника престола, — сказал он. — Обычно будущие императоры смотрят на народ только с балкона.
— Может быть, поэтому у нас всё так плохо? — спросил я. — Потому что императоры не знают, как живёт народ?
Каракозов удивлённо поднял брови.
— Вы так думаете?
— Я так знаю, — твёрдо сказал я. — Чтобы управлять страной, надо её понимать. А чтобы понимать — надо видеть своими глазами.
Он долго смотрел на меня, потом улыбнулся.
— Вы не такой, как все, ваше высочество. Это хорошо. Может быть, с вами у России есть будущее.
— Спасибо, — сказал я. — А вы чем занимаетесь, Дмитрий?