Сергей Свой – Митридат. Падение Рима (страница 41)
И почему-то именно это молчание оказалось важнее всех слов.
Андрей медленно свернул свиток.
Думай.
Что сделает Лаодика?
Что ожидает?
Страх.
Отказ.
Осторожность.
А значит…
Нужно сломать ожидание.
Он поднял взгляд на гонца.
— Передай моей матери…
Пауза.
Все замерли.
— …что я приду.
Тишина стала почти осязаемой.
Никандр резко встал.
— Это безумие.
— Нет.
— Да!
Леонтиск мрачно выдохнул:
— Во дворце ее люди. Ее стража. Ее стены.
Андрей спокойно посмотрел на него.
— Именно поэтому она не сможет убить меня открыто.
— Сможет тайно.
— Попробует.
И это “попробует” прозвучало так спокойно, что даже гонец невольно отступил на шаг.
Потому что впервые понял:этот молодой царевич не боится смерти так, как боятся остальные люди.
И это было страшно.
Очень.
Когда гонец ушел, Артемидор тихо спросил:
— Ты действительно веришь, что вернешься оттуда живым?
Андрей долго молчал.
Потом посмотрел на дождь за колоннами.
И ответил честно:
— Нет.
Пауза.
— Но иногда власть начинается с того момента, когда ты входишь в комнату, где тебя должны убить.
Во дворец он отправился на закате.
Без армии.
Без доспехов.
Только с мечом на поясе и в темном плаще без знаков царской власти.
Никандр пытался спорить до последнего.
Леонтиск требовал хотя бы сотню людей сопровождения.
Даже Зопирион впервые выглядел обеспокоенным.
— Если это ловушка, — сказал армянин, — вас убьют раньше, чем вы успеете понять.
— Значит, придется понимать быстро, — спокойно ответил Андрей.
Артемидор ничего не сказал.
Только перед самым выходом неожиданно протянул ему маленький бронзовый амулет.
Старый.
Потертый.
— Что это?
— Когда-то он принадлежал твоему отцу.
Андрей взял амулет.
Теплый металл лег в ладонь неожиданно тяжело.
— И он его спасал?
Старик грустно усмехнулся.
— Нет.
Хороший ответ.
Честный.
Андрей спрятал амулет под одежду и вышел в вечернюю Синопу.
Город провожал его взглядами.
Люди уже знали, куда идет царевич.
Слухи снова оказались быстрее гонцов.
На улицах стояла странная тишина.