Сергей Свой – Митридат. Падение Рима (страница 26)
Но весь город мгновенно понял: пришли люди силы.
Андрей наблюдал за ними с балкона дома старого царя.
И чем дольше смотрел, тем сильнее ощущал странное чувство.
Почти узнавание.
Не людей.
Системы.
Он слишком хорошо знал такие государства.
Холодные.
Практичные.
Уверенные в собственном праве управлять другими.
Разница была лишь в том, что теперь перед ним был не Вашингтон и не Брюссель.
А Рим.
Во дворе уже ждали Никандр и остальные.
Все нервничали.
Кроме Леонтиска.
Старый воин лишь сплюнул через перила.
— Не люблю латинян.
— Почему? — спросил Андрей.
— Смотрят как хозяева, даже когда просят.
Да.
Именно.
Он уже начинал понимать, почему Рим в итоге покорил Средиземноморье.
Не только легионами.
Психологией победителей.
Через несколько минут римлян ввели во двор.
Первым шел высокий мужчина лет пятидесяти.
Седина на висках.
Жесткое лицо.
Тяжелый взгляд человека, привыкшего оценивать мир с позиции силы.
На нем не было оружия.
Но Андрей сразу понял: этот опаснее многих солдат.
— Луций Корнелий, представитель Сената Рима, — спокойно представился римлянин на хорошем греческом.
Конечно.
Римляне всегда учат языки тех, кого собираются подчинить.
— Царевич Митридат, — ответил Андрей.
Они смотрели друг на друга несколько секунд.
И внезапно Андрей почувствовал странную вещь.
Римлянин тоже оценивает его.
Не как мальчика.
Как фигуру.
Как будущую проблему.
Интересно.
Очень интересно.
— Рим скорбит о смерти вашего отца, — сказал Луций.
— А теперь радуется, что я жив?
Уголок рта римлянина едва заметно дрогнул.
— Рим всегда радуется стабильности.
Ложь.
Но профессиональная.
Хорошая.
Андрей вдруг поймал себя на том, что ему нравится этот человек.
Не лично.
Как противник.
Потому что тот действительно умен.
— И что же привело столь уважаемых гостей в Синопу? — спросил он.
Луций спокойно ответил:
— Беспокойство за мир на Черном море.
Вот оно.
Тот самый язык империй.
“Мир.”
“Стабильность.”
“Защита торговли.”
Всегда одно и то же.
А за словами — влияние, деньги, контроль.
— Как великодушно со стороны Рима беспокоиться о чужом море, — спокойно сказал Андрей.