Сергей Свой – Митридат. Падение Рима (страница 25)

Андрей на секунду задумался.

Как объяснить античному человеку государственную машину будущей сверхдержавы?

— Когда римлянин проигрывает битву, он собирает новую армию.

Он провел еще одну линию.

— Когда грек проигрывает — он ищет виноватого.

Тишина.

Никандр медленно поднял взгляд.

А вот он понял.

Сразу.

— Ты говоришь так, будто воевал с ними.

Опасно.

Снова опасно.

Но Андрей уже привык ходить по краю.

— Нет, — спокойно сказал он. — Я просто умею видеть будущее.

Несколько человек нервно переглянулись.

Шутка?

Пророчество?

Безумие?

В античном мире грань между ними была тонкой.

И Андрей специально не стал ее прояснять.

Потому что власть любит тайну.

Особенно царская.

В этот момент у ворот послышался шум.

Через секунду во двор быстро вошел молодой стражник.

Бледный.

Запыхавшийся.

— Господин… в гавани римляне.

Все мгновенно замолчали.

Вот теперь стало интересно.

— Сколько?

— Один корабль.

— Торговцы?

Стражник сглотнул.

— Нет. Посольство.

Во дворе повисла тяжелая тишина.

Андрей почувствовал, как внутри медленно поднимается холодное возбуждение.

Слишком рано.

Невероятно рано.

Но логично.

Рим уже услышал: в Понте начались проблемы.

А значит —они пришли смотреть.

Оценивать.

Покупать нужных людей.

Никандр выругался почти шепотом.

— Только этого не хватало.

Нет.

Именно этого и следовало ожидать.

Рим всегда приходит туда, где пахнет слабостью.

Андрей медленно отложил уголь.

И впервые за все время по-настоящему улыбнулся.

— Прекрасно.

Все уставились на него.

Даже Леонтиск.

— Что именно прекрасного? — осторожно спросил Артемидор.

Андрей посмотрел в сторону гавани, где за домами шумело Черное море.

— Я наконец увижу врага.

Римское посольство вошло в Синопу на закате.

Без лишней роскоши.

Без показного золота.

Именно это впечатляло больше всего.

Трое всадников.

Десяток охраны.

Красные плащи, покрытые дорожной пылью.

Никаких драгоценностей.

Никакой восточной пышности.