Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория (страница 8)
Эскадра.
Огромная.
Чужая.
Вражеская.
— Нет… — прохрипел Николай во сне.
Но канонада только усилилась.
Ядро ударило в бастион.
Людей буквально разорвало взрывом.
Император увидел молодого русского офицера — совсем мальчишку — с обожжённым лицом, который всё ещё пытался поднять солдат в атаку.
Потом увидел груды тел возле лазарета.
Кровь на камнях.
Сестру милосердия, плачущую над раненым.
И страшное ощущение обречённости.
Будто Россия проигрывает не город.
Эпоху.
Николай резко проснулся.
Тяжело дыша.
Рубашка прилипла к спине от пота.
Свеча почти догорела.
Несколько секунд он не понимал, где находится.
Потом медленно поднялся с постели.
Подошёл к окну.
Петербург спал.
Тихий.
Мирный.
Но сердце продолжало биться так, словно где-то совсем рядом ещё гремели пушки.
Император перекрестился.
Медленно. Тщательно.
— Господи, отведи…
Слова застряли в горле.
Он был человеком твёрдым. Даже жестоким временами.
Но сейчас впервые за долгие годы почувствовал настоящий страх.
Не за себя.
За Россию.
Утром двор заметил: государь мрачен сильнее обычного.
Адъютанты старались говорить тише. Министры — короче докладывать.
Николай почти никого не слушал.
К полудню он неожиданно приказал готовить выезд.
— Куда прикажете, ваше величество?
Император помолчал.
— К митрополиту.
Зимний воздух был колючим и сухим.
Карета быстро шла по пустоватым улицам.
Николай сидел неподвижно, глядя в окно.
Он пытался убедить себя, что увиденное — лишь сон.
Плод усталости.
Тревоги.
Размышлений о Европе.
Но что-то внутри противилось этому объяснению.
Слишком реальным всё было.
Слишком отчётливым.
Он помнил даже запах дыма.
Митрополит встретил императора без обычной торжественности.
Лишь внимательно посмотрел в лицо — и, кажется, сразу понял: случилось что-то серьёзное.
В комнате для исповеди было тихо.
Горели лампады.
Пахло ладаном и старым деревом.
Некоторое время Николай молчал.
Потом негромко произнёс:
— Владыка… мне был сон.
Митрополит поднял глаза.
Император редко говорил подобным тоном.
— Сон страшный.
Николай медленно начал рассказывать.
Сначала спокойно. Почти сухо.