Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория (страница 9)
Как военный доклад.
Но чем дальше говорил, тем сильнее менялся его голос.
Когда он дошёл до описания Севастополя, митрополит вдруг резко побледнел.
Пальцы его дрогнули.
— Что с вами? — нахмурился Николай.
Священник смотрел на него почти с ужасом.
— Ваше величество…
Он тяжело опустился в кресло.
— Этого не может быть…
— Чего именно?
Митрополит перекрестился дрожащей рукой.
И очень тихо произнёс:
— Мне снилось то же самое.
В комнате стало холодно.
По-настоящему холодно.
Даже огонь лампад будто потускнел.
Николай медленно выпрямился.
Несколько секунд оба молчали.
Император — один из самых могущественных людей Европы. И старый священник.
И обоим вдруг стало страшно одинаково.
— Вы тоже видели Севастополь? — тихо спросил Николай.
Митрополит кивнул.
— И английские флаги.
Император почувствовал, как внутри медленно поднимается ледяная тяжесть.
— Господи помилуй… — прошептал священник.
Но Николай уже почти не слышал его.
Потому что впервые в жизни подумал: а что, если некоторые сны посылаются не человеку…
А государству.
Некоторое время в комнате слышалось только потрескивание лампад.
Николай I, и митрополит не решались заговорить первыми.
Слишком страшным было совпадение.
Император стоял у окна, заложив руки за спину. Его высокая фигура почти заслоняла тусклый зимний свет. Обычно Николай производил впечатление человека, которому достаточно собственной воли, чтобы подавить любой страх.
Но сейчас страх был не человеческий.
Исторический.
Наконец митрополит медленно произнёс:
— Иногда Господь предупреждает не словами.
Николай резко обернулся.
— Вы действительно полагаете, что это было предупреждение?
Священник долго молчал.
— Ваше величество… за свою жизнь я слышал множество рассказов о видениях. Девять из десяти — плод болезненного ума или гордыни.
Он поднял глаза.
— Но не такие.
Император подошёл ближе.
— Вы уверены?
— Я видел тот же город. Те же корабли. Те же флаги.
Митрополит тяжело перекрестился.
— И ту же скорбь.
Слово прозвучало особенно страшно.
Не поражение. Не война.
Скорбь.
Будто речь шла о чём-то большем, чем военная катастрофа.
Николай медленно опустился в кресло.
Впервые за долгое время он почувствовал возраст.
Не телом.
Душой.
— Англия… — тихо произнёс он. — Франция… Турция…
Император нахмурился.
— Союз против России невозможен.
Но даже произнося это, он уже не был полностью уверен.
Митрополит внимательно смотрел на него.
— Вы сами в это не верите.
Николай раздражённо поднял голову.
— Европа слишком боится друг друга. Французы ненавидят англичан. Турки ненавидят всех христиан. Австрия зависит от нас. Пруссия не решится выступить одна.
Он замолчал.
Потом глухо добавил: