Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория (страница 6)
— Теперь я понимаю, почему европейцы называют англичан торговцами.
— А вы ожидали увидеть пиратов?
— Нет. Но эти люди улыбаются так, словно одновременно подсчитывают прибыль.
Жуковский рассмеялся.
Встреча с королевой была назначена на следующий день.
Вечером Александр долго ходил по своим покоям.
За окнами шумел Лондон.
Не спал.
Этот город вообще, казалось, не умел спать.
На камине лежала небольшая миниатюра Королева Виктория — официальный портрет для иностранных дворов.
Художник старательно изобразил величие.
Но Александра почему-то вновь зацепили глаза.
Слишком живые для парадного портрета.
Он сам не понимал, отчего думает о ней больше, чем следовало.
Молодая королева.
Почти ровесница.
Одинокая среди власти.
Как и он сам.
И в этот самый вечер, в другой части дворца, Виктория раздражённо снимала с рук драгоценные браслеты после очередного скучного ужина.
— Русский наследник прибыл, ваше величество, — осторожно сообщила Лехцен.
— Весь двор говорит только об этом, — устало ответила Виктория. — Можно подумать, прибыл их царь Пётр Великий.
— Говорят, он весьма образован.
— Тогда ему уже не повезло. Английский двор смертельно скучен для образованных людей.
Лехцен едва заметно улыбнулась.
— Вы нервничаете?
Виктория резко подняла глаза.
— Из-за русского цесаревича? Разумеется нет.
Но, оставшись одна, она всё же подошла к столу, где лежала присланная заранее миниатюра гостя.
Молодой человек в русском мундире смотрел спокойно и чуть печально.
Не так, как обычно смотрели мужчины на официальных портретах.
Без самодовольства.
Без позы.
И сама не понимая почему, Виктория задержала взгляд чуть дольше, чем собиралась.
Утро аудиенции выдалось типично лондонским.
Туман стоял такой плотный, что из окон дворца город казался призрачным — словно огромный мир за стеклом существовал не вполне по-настоящему. Влажный свет едва пробивался сквозь облака, серебрил карнизы и холодно ложился на парк.
Во дворце уже несколько часов царило напряжённое движение.
Для английского двора любой иностранный визит был прежде всего церемонией. А приезд русского наследника — церемонией вдвойне.
Слуги бесшумно двигались по коридорам.Камердинеры поправляли мундиры.Придворные репетировали поклоны так, будто от них зависела судьба империи.
Возможно, так оно и было.
Виктория сидела перед зеркалом заметно мрачнее обычного.
Горничная осторожно укладывала локоны, стараясь не дёргать волосы. Лехцен стояла чуть в стороне, наблюдая за происходящим с привычным выражением спокойной строгости.
— Мне кажется, — внезапно произнесла Виктория, — мужчины Европы испытывают странную страсть ездить смотреть друг на друга.
— Это называется дипломатией, ваше величество.
— Нет. Это называется скукой.
Лехцен скрыла улыбку.
— Говорят, русский наследник весьма воспитан.
— Тем хуже для него.
— Виктория…
— Что? — она резко обернулась. — Сейчас все ждут, что я буду:улыбаться, задавать правильные вопросы, интересоваться Россией, восхищаться Петербургоми выглядеть символом британской монархии.
Она раздражённо отвернулась к зеркалу.
— Иногда мне хочется хоть один день провести без людей, которые смотрят на меня так, будто я уже изображена на монете.
Лехцен подошла ближе.
— Вы слишком много думаете.
— А что ещё остаётся королеве?
В комнате повисла тишина.
Горничная осторожно закончила причёску и быстро удалилась, чувствуя настроение хозяйки.
Когда дверь закрылась, Виктория неожиданно тихо спросила:
— Он красив?
Лехцен чуть подняла бровь.
— Ваше величество интересуется внешностью русского цесаревича?
— Я интересуюсь, почему половина придворных дам выглядит так, будто ждёт не аудиенции, а театральной премьеры.
На этот раз баронесса всё же улыбнулась.
— Говорят, он производит приятное впечатление.
— Это самая опасная характеристика для мужчины.
Тем временем в другой части дворца Александр терпеливо позволял английскому камергеру объяснять порядок предстоящей церемонии.