Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория (страница 22)
Эти слова прозвучали почти по-детски искренне.
И Александр почувствовал, как внутри что-то окончательно ломается.
Он медленно произнёс:
— Виктория…
Впервые без титула.
Без официальности.
Просто по имени.
Она подняла глаза.
И в этот момент оба поняли, что граница перейдена.
Окончательно.
Где-то в глубине дома часы пробили одиннадцать.
Далеко за окнами шумел Лондон.
А в Петербурге, за тысячи вёрст отсюда, Николай I снова стоял над картой Европы.
На этот раз рядом лежало письмо из Лондона.
Короткое. Официальное.
Но одна фраза заставила императора перечитывать её уже третий раз:
«Её величество проявляет к наследнику престола России необычайную благосклонность».
Николай медленно опустил письмо.
И впервые за всё время после страшного сна почувствовал не только тревогу.
Но и надежду.
Очень опасную надежду.
В ту ночь разговоры в Лондоне не закончились вместе с балом.
Наоборот.
Именно после подобных вечеров настоящая политика только начиналась.
В кабинете лорда Палмерстона горел свет.
За окнами шумел дождь, а внутри комнаты постепенно собирались люди, от мнения которыхзависела внешняя политика Британской империи.
Палмерстон стоял у камина, задумчиво вращая в пальцах бокал.
Рядом находились: лорд Мельбурн; несколько высокопоставленных дипломатов;представители торговых кругов; и пожилой советник по делам Ост-Индской компании.
Разговор начался без лишних вступлений.
— Это становится слишком заметным, — сухо произнёс Палмерстон. — Половина двора уже
обсуждает русского наследника как будущего супруга королевы.
Один из дипломатов усмехнулся:
— Влюблённость молодых людей редко переживает английскую осень.
— Если бы речь шла о молодых людях — я бы не собрал вас ночью.
Тишина.
Палмерстон был человеком холодным и крайне практичным. И именно поэтому собравшиеся
понимали: он действительно встревожен.
Или заинтересован.
Что иногда было ещё опаснее.
Наконец заговорил представитель Ост-Индской компании:
— Россия — естественный противник Британии.
— Пока что скорее потенциальный, — заметил другой.
— Потенциальные противники имеют неприятную привычку однажды становиться
настоящими.
Палмерстон молчал.
Потом неожиданно произнёс:
— А если наоборот?
Все посмотрели на него.
Даже Мельбурн чуть приподнял голову.
— Поясните.
Палмерстон медленно подошёл к огромной карте мира на стене.
Красным цветом на ней были отмечены британские владения.
Почти половина земного шара.
— Чего Британия опасается в отношении России больше всего?
— Захвата Индии, — сразу ответил один из советников.
— Именно.
Палмерстон кивнул.
— Русское продвижение на юг. Давление через Среднюю Азию. Возможного союза с Персией.Попытки влиять на Китай.
Он помолчал.
— А теперь представьте невозможное.
В комнате стало тихо.
— Династический союз.
Кто-то коротко усмехнулся.
Но Палмерстон продолжил совершенно серьёзно:
— Формальный договор: Россия официально признаёт отсутствие своих интересов в Индии.Отказывается от вмешательства в южнокитайские дела.Ограничивает экспансию к районам, непосредственно прилегающим к Сибири и Маньчжурии.