Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория (страница 21)
Они двигались медленно, почти не замечая остальных.
Именно сейчас впервые стало очевидно:между ними происходит нечто опасное.
Это видели все.
Потому что люди, действительно влюбляющиеся друг в друга, начинают забывать о мире вокруг.
А монархам такое забывать особенно нельзя.
— О чём вы думаете? — тихо спросила Виктория.
— О том, что мне следовало бы уехать из Англии как можно скорее.
Она резко подняла глаза.
— Почему?
Он чуть горько усмехнулся.
— Потому что ещё несколько дней — и я перестану быть благоразумным человеком.
Эти слова ударили сильнее, чем она ожидала.
Потому что сама чувствовала то же самое.
Музыка продолжала звучать.
Свечи отражались в зеркалах.
Весь зал наблюдал за ними.
Но на краткий миг им обоим показалось, будто они снова одни — как тогда в театральной ложе.
И именно в этот момент у дальней стены зала Палмерстон тихо произнёс:
— Боюсь, начинается история, которая понравится поэтам… и крайне не понравится политикам.
Танец закончился слишком быстро.
Именно так всегда заканчиваются мгновения, которые человеку хочется удержать.
Музыка стихла, пары начали расходиться, в зале вновь зазвучали голоса. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал последние парламентские слухи, кто-то уже откровенно наблюдал за королевой и русским наследником.
Но для королевы Виктории самым неприятным оказалось другое.
Ей не хотелось отпускать его руку.
Осознав это, она почти испугалась самой себя.
Королева Англии не должна испытывать подобных чувств на глазах половины аристократии Лондона.
И всё же испытывала.
Александр тоже почувствовал перемену.
Теперь всё стало слишком настоящим.
До этого момента можно было убеждать себя, называя это любым из слов: интерес, симпатия,временное увлечение.
Но когда Виктория посмотрела на него после его слов об отъезде, он впервые ясно увидел веё глазах страх потерять его.
И именно тогда понял: он уже не сможет просто уехать и забыть.
К ним почти сразу подошёл лорд Мельбурн.
Старый премьер двигался медленно, опираясь на трость, и выглядел человеком, уставшим отчеловеческих страстей задолго до рождения большинства присутствующих.
— Ваше величество, — мягко произнёс он, — герцог Веллингтонский уже третий раз пытаетсяпоймать ваш взгляд. Полагаю, он считает, что государство находится на грани гибели.
Виктория едва заметно улыбнулась.
— Государство всегда находится на грани гибели, когда герцог хочет поговорить о политике.
Мельбурн тихо хмыкнул.
Потом повернулся к Александру.
— Ваше императорское высочество, Лондон уже совершенно очарован вами.
— Боюсь, это скоро пройдёт.
— О нет, — задумчиво произнёс премьер. — Хотя именно этого я и опасаюсь.
На мгновение их взгляды встретились.
И Александр вдруг понял: старик видит гораздо больше, чем говорит вслух.
Позже вечером Виктория всё же сумела ненадолго ускользнуть от гостей.
Небольшая галерея, выходившая окнами в сад, была почти пуста. Только приглушённый светканделябров и далёкие звуки музыки доносились из бального зала.
Она подошла к окну.
Снаружи шёл мелкий дождь.
Лондон блестел огнями сквозь влажную темноту.
— Вы снова прячетесь от собственного двора?
Голос Александра заставил её вздрогнуть.
Она обернулась слишком быстро.
И тут же рассмеялась собственной реакции.
— Это начинает становиться опасной привычкой.
Он подошёл ближе.
Не слишком близко. Но достаточно, чтобы она вновь почувствовала странное спокойствиерядом с ним.
Несколько секунд оба молчали.
Потом Виктория тихо спросила:
— Вы правда собираетесь уехать?
Он не ответил сразу.
— Я должен.
— Потому что так требует Россия?
— Потому что так требует здравый смысл.
Она отвела взгляд.
— Иногда я ненавижу здравый смысл.