Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория (страница 23)
Он посмотрел на присутствующих.
— В обмен Британия получает стабильность в Азии на поколение вперёд.
Один из промышленников медленно произнёс:
— А также русский рынок.
Теперь заговорили уже все и активнее.
— Лес. Пенька. Смола. Корабельный материал.
— Снижение русских экспортных пошлин выгодно и Лондону, и флоту.
— И отсутствие угрозы в Средней Азии резко уменьшит расходы армии.
Мельбурн всё ещё молчал.
Наконец он тихо спросил:
— Вы действительно рассматриваете это всерьёз?
Палмерстон пожал плечами.
— Я рассматриваю всё, что выгодно Британии.
Он обернулся к окну.
— Кроме того…
В голосе впервые появилась едва заметная ирония.
— Наше положение с Ганновером тоже перестанет выглядеть столь… неудобным.
Несколько человек понимающе переглянулись.
После вступления Виктории на британский престол личная уния с Ганновером фактически разрушалась — ганноверские законы не позволяли женщине наследовать трон при наличии мужской линии.
Проблема раздражала многих.
Палмерстон задумчиво продолжил:
— А теперь представьте: супруг королевы — мужчина, наследник огромной империи,будущий император.
Он чуть улыбнулся.
— Европа любит сильные символы.
Один из дипломатов осторожно заметил:
— Вы говорите так, будто готовы позволить русскому влиянию войти в саму британскую корону.
— Не русскому влиянию.
Палмерстон посмотрел на него холодно.
— Контролируемому союзу.
Он медленно добавил:
— Гораздо опаснее было бы однажды увидеть британские и русские пушки друг против друга.
Эти слова неожиданно заставили Мельбурна вспомнить лицо Виктории этим вечером.
Счастливое.
По-настоящему счастливое впервые за долгое время.
Старый премьер тяжело вздохнул.
— Вы забываете одну проблему.
— Какую?
— Они могут действительно полюбить друг друга.
На мгновение в комнате повисла тишина.
Потом Палмерстон тихо усмехнулся:
— Иногда, мой дорогой Мельбурн, именно чувства оказываются самым дешёвым способом изменить историю.
Ночь в Лондоне становилась всё тише.
Дождь за окнами почти прекратился, и лишь редкие экипажи ещё проезжали по мокрым улицам. Но в кабинете лорда Палмерстона разговор становился только серьёзнее.
На столе уже лежали карты: Европы; Чёрного моря; Индии; торговых путей через Балтику.
Рядом — бумаги с цифрами экспорта, поставок древесины, пеньки и смолы для британского флота.
Лондон умел считать выгоду даже среди ночи.
Некоторое время все молчали.
Потом пожилой представитель торговых кругов осторожно произнёс:
— Есть ещё один вариант.
Палмерстон поднял взгляд.
— Продолжайте.
Старик помедлил.
— Королева может отречься.
В комнате стало настолько тихо, что было слышно потрескивание дров в камине.
Даже Мельбурн медленно выпрямился.
— Вы понимаете, что говорите? — холодно спросил он.
— Прекрасно понимаю.
Советник поправил очки.
— Если её чувства к русскому наследнику действительно серьёзны, а политический союз с Россией выгоден Британии…
Он пожал плечами.
— Почему бы не позволить ей выйти замуж и уехать в Россию?
Несколько человек переглянулись.
Мысль звучала почти кощунственно.
И одновременно — поразительно рационально.
Палмерстон медленно подошёл к карте Германии.