Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория (страница 24)
— Эрнст Август.
Он задумчиво провёл пальцем по Ганноверу.
— Стар, упрям и консервативен… но вполне приемлем для части аристократии.
— И мужчина, — сухо заметил один из лордов.
Это тоже имело значение.
В Британии уже хватало тех, кто считал молодую женщину на троне временным неудобством,а не идеальным решением.
— Подумайте сами, — продолжил торговый советник всё увереннее. — Что получает
Британия?
Он начал загибать пальцы.
— Первое:Россия официально отказывается от интересов в Индии.
— Второе:русские гарантируют свободу британской торговли в Балтийских и северных портах.
— Третье:льготные пошлины на поставки леса, пеньки, железа и корабельных материалов.
— Четвёртое:британские купцы получают особый статус во всех русских портах.
— Пятое:Россия становится не соперником Британии, а фактически её союзником на континенте.
Он сделал паузу.
— И всё это ценой одной влюблённой королевы.
Фраза прозвучала цинично.
Очень по-британски.
Мельбурн нахмурился сильнее.
— Вы рассуждаете так, будто речь идёт о продаже колониальной компании.
— Империи и создаются как компании, мой лорд, — спокойно ответил Палмерстон.
Некоторые усмехнулись.
Но премьер не улыбнулся.
Потому что понимал: идея начинает нравиться присутствующим.
И это было опасно.
— Есть и другой вопрос, — негромко произнёс один из дипломатов. — А согласится ли Россия?
Палмерстон задумчиво посмотрел в огонь.
— Николай Первый ненавидит слабость. Но он ещё сильнее ненавидит угрозу России.
Он медленно добавил:
— Если убедить его, что союз с Британией способен предотвратить будущую войну…
Мельбурн резко поднял голову.
Палмерстон заметил это.
— Да, я тоже думаю о Чёрном море.
Несколько человек удивлённо посмотрели на него.
Но министр иностранных дел уже продолжал:
— Европа движется к большому столкновению. Вопрос только — когда и против кого.
Он постучал пальцем по карте.
— Союз Лондона и Петербурга меняет весь континент.
Австрия становится осторожнее. Франция — слабее.Османская империя — зависимее.
И главное — никто не рискнёт бросить вызов одновременно Британии и России.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
Потому что все начали понимать масштаб возможных перемен.
Это был уже не вопрос любви.
Не вопрос брака.
Речь шла о переустройстве Европы.
Наконец Мельбурн тихо произнёс:
— А сама Виктория?
Палмерстон чуть пожал плечами.
— Если слухи правдивы, она уже готова ехать за ним хоть на край света.
Премьер долго смотрел на огонь.
Потом неожиданно устало сказал:
— Вы забываете одну вещь.
— Какую?
— Она не просто королева.
Он поднял глаза.
— Она ещё и очень упрямая молодая женщина.
Несколько секунд все молчали.
А затем старый лорд у камина негромко произнёс:
— В таком случае, господа… возможно, история сама предлагает Британии сделку, от которой глупо отказываться.
Глава 4
Петербург встретил утро тяжёлым снегом.
Над Невой висело серое небо, ветер шёл с Финского залива, и Зимний дворец казался особенно огромным и холодным. В длинных коридорах уже звучали шаги адъютантов, начинались доклады, приносили депеши из Европы.
Но Николай I почти не спал вторую ночь подряд.
На его письменном столе лежали письма из Лондона.
Официальные. Осторожные. Почти ничего прямо не говорящие.