Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория (страница 16)
Не хотелось снова становиться просто королевой.
Александр тоже поднялся не сразу.
Он смотрел на неё так, словно пытался запомнить каждую черту лица.
И именно в этот момент за дверью послышались шаги.
Вернулась Лехцен.
Но опытная баронесса остановилась буквально на секунду, прежде чем войти окончательно.
И за эту секунду успела увидеть достаточно.
Взгляд Виктории. Выражение лица русского наследника. Тишину, оставшуюся между ними.
Старая немка мысленно вздохнула.
Слишком поздно.
Она слишком хорошо знала женщин, чтобы не понять: её воспитанница уже началавлюбляться.
Когда вечер закончился и карета королевы покинула театр, Лондон вновь встретил ихдождём.
Внутри экипажа было тепло и полутемно.
Некоторое время Виктория молчала.
Потом вдруг тихо спросила:
— Это безумие, да?
Лехцен сделала вид, будто не понимает.
— Что именно?
— Всё это.
Баронесса посмотрела в окно на мокрые огни города.
— Ваше величество… самые важные вещи в жизни почти всегда начинаются как безумие.
Виктория медленно закрыла глаза.
И впервые позволила себе подумать о невозможном.
Но в ту же ночь в другом конце Лондона происходил совсем иной разговор.
Покои русского наследника в резиденции российского посольства были погружены в полумрак. В камине догорали угли, часы мерно отсчитывали время, а за окнами дождь всё так же тихо стучал по стеклу.
Александр стоял у окна, всё ещё в вечернем мундире.
Он не переоделся. Не снял перчатки. Даже не заметил этого.
Слишком сильно был занят собственными мыслями.
Дверь осторожно открылась.
— Ваше высочество?
Это был Жуковский.
Старый поэт вошёл неспешно, внимательно посмотрел на Александра — и почти сразу всё понял.
— Ну? — тихо спросил он.
Цесаревич невесело усмехнулся.
— Вы ведь уже знаете ответ.
Жуковский подошёл к камину.
— Я знаю только то, что вы впервые за всё путешествие выглядите живым.
Несколько секунд Александр молчал.
Потом неожиданно произнёс:
— Это плохо кончится.
— Почему?
— Потому что я не должен думать о ней так, как думаю сейчас.
Жуковский поднял глаза.
— А как вы думаете?
Александр тихо рассмеялся — устало и почти беспомощно.
— Как мужчина, а не наследник престола.
В комнате повисла тишина.
Огонь мягко освещал лица.
— Она несчастна, — неожиданно сказал Александр.
— Королевы редко бывают счастливы.
— Нет… вы не понимаете.
Он медленно провёл рукой по лицу.
— Сегодня в театре мне всё время казалось… будто она задыхается в собственной жизни.
Жуковский внимательно слушал.
— И вы решили её спасти?
— Я не ребёнок.
— Нет. Именно поэтому всё гораздо опаснее.
Эти слова прозвучали очень спокойно.
И потому особенно серьёзно.
Александр отвернулся к окну.
— Отец был прав.
— В чём?
— Иногда одна встреча действительно способна изменить жизнь человека.
Жуковский долго молчал.
Потом негромко спросил: