Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория (страница 17)
— Вы понимаете, что говорите о королеве Англии?
— Каждый раз, когда вы это произносите, мне становится только хуже.
Старый поэт едва заметно улыбнулся.
— Значит, всё уже совсем серьёзно.
Позже, когда Жуковский ушёл, Александр всё-таки сел за письменный стол.
Перед ним лежала бумага.
Чистая.
Несколько минут он просто смотрел на неё.
Потом медленно взял перо.
Начал писать.
Остановился.
Скомкал лист.
Снова начал.
И вновь бросил перо.
Потому что впервые в жизни не знал, какие слова допустимы.
Для мужчины — одни.
Для русского наследника — совсем другие.
А для человека, который неожиданно начал влюбляться в британскую королеву, несуществовало никаких правил вообще.
В ту же ночь Николай I вновь не спал в Петербурге.
Император стоял в своём кабинете перед огромной картой Европы.
Лондон. Париж. Вена. Константинополь. Севастополь.
Его взгляд снова и снова возвращался к Чёрному морю.
К проклятому сну.
К дыму над бухтой.
К британским флагам.
На столе лежало последнее дипломатическое донесение, смысл которого был один и бездипломатических вариаций: русский наследник был прекрасно принят при английском дворе.
Ничего необычного.
Обычная сухая формулировка.
Но Николай почему-то долго смотрел именно на эти строки.
А потом очень тихо произнёс в пустоту кабинета:
— Если это действительно знак… то чего Ты хочешь от меня, Господи?
Ответа не было.
Только ветер за окнами Зимнего дворца.
И тяжёлое ощущение, что история уже начала медленно менять своё направление.
Глава 3
Глава третья
Лондон просыпался медленно.
Утренний туман ещё лежал над Темзой, растворяя очертания мостов и крыш. Сквозь влажный серый воздух глухо доносился стук экипажей, крики газетчиков и далёкий звон колоколов.
Город казался огромным живым существом, никогда не спящим до конца.
А в Букингемском дворце уже начинался новый день — день аудиенций, докладов, приёмов и бесконечных и нудных до невозможности государственных обязанностей.Королева Виктория стояла у окна своей спальни, кутаясь в лёгкую шаль поверх утреннего платья.
Она почти не спала.
И хуже всего было то, что причиной этой бессонницы впервые за долгое время стали не государственные бумаги.
Лехцен вошла тихо, как всегда.
И сразу поняла: королева вновь думает о нём.
— Ваше величество, премьер-министр прибудет через час.
Виктория едва заметно поморщилась.
— Уже?
— Государства имеют неприятную привычку требовать внимания каждое утро.
Королева невесело улыбнулась.
Потом неожиданно спросила:
— Как вы думаете… мужчины всегда так быстро забывают?
Баронесса остановилась.
— О ком именно идёт речь?
— Не притворяйтесь.
Лехцен подошла ближе.
— Почему вы решили, что русский цесаревич способен вас забыть?
Виктория отвела взгляд.
— Потому что это было бы разумно.
Она произнесла это тихо. Почти с обидой.
— Он наследник Российской империи. Я — королева Англии. Мы познакомились два дня назад в театральной ложе, как персонажи дурного романа.
— Однако вы всё утро думаете именно о нём.
Виктория резко повернулась.
— Это невыносимо, когда человек знает тебя с детства.
— Зато удобно.
Несколько секунд королева боролась с желанием рассмеяться.