Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория (страница 14)

— Я воспитан для дипломатии.

— А если честно?

Александр посмотрел вниз, на огромный зал театра.

— У вас всё иначе.

— Хуже?

— Нет. Просто иначе.

Он помолчал.

— В России человек всегда чувствует государство рядом с собой. Даже когда остаётся один.

— А в Англии?

— Здесь мне кажется, будто государство — это люди.

Виктория внимательно слушала.

Очень внимательно.

Так слушают не иностранного гостя.

Так слушают человека, мнение которого действительно важно.

— Иногда я завидую вам, — призналась она вдруг.

Александр удивлённо поднял глаза.

— Мне?

— В России император хотя бы правит.

Она произнесла это без раздражения.

Скорее с усталостью.

— А вы не правите?

Виктория тихо усмехнулась.

— О, формально — безусловно. Мне ежедневно напоминают об этом министры.

Она слегка наклонилась ближе.

— Но знаете, что самое забавное?

— Что?

— Чем чаще человеку говорят о его власти, тем меньше её у него обычно остаётся.

Эта фраза поразила Александра.

Потому что он неожиданно услышал в ней не каприз молодой королевы.

А горькую правду.

Музыка внизу сменилась более тихой сценой.

Из зала донеслись аплодисменты.

Но ни один из них даже не посмотрел на сцену.

Разговор затягивал всё сильнее.

И обоим уже казалось странным, что они знакомы меньше суток.

— А вы? — спросила Виктория. — Вы хотите стать императором?

Вопрос был опасным.

Очень личным.

Любой другой придворный ответил бы красиво и осторожно.

Но Александр неожиданно устал от осторожности.

— Иногда — нет.

Она посмотрела на него почти с удивлением.

— Правда?

— В России наследников с детства воспитывают так, будто они уже принадлежат не себе.

Он говорил спокойно, но в голосе звучало что-то накопившееся за долгие годы.

— Когда я был ребёнком, мне казалось, что однажды всё станет проще. С возрастом.С опытом.

Он чуть усмехнулся.

— Оказалось наоборот.

Виктория медленно отвела взгляд.

— Значит… вы тоже это чувствуете.

— Что именно?

Она ответила не сразу.

— Будто жизнь уже выбрали за нас.

Тишина между ними стала совсем другой.

Тёплой.

Понимающей.

И именно в этот момент оба вдруг осознали, насколько опасным становится этот разговор.

Потому что впервые встретили друг друга, человека, который понимал всё сказанное без объяснений.

В соседней ложе баронесса Лехцен невозмутимо делала вид, что внимательно слушает оперу.

Хотя на самом деле уже несколько минут с трудом скрывала улыбку.

Пожилой герцог рядом шепнул ей:

— Кажется, её величество сегодня в небывало хорошем настроении.

Лехцен спокойно кивнула.

— Иногда, ваша светлость, даже королевам полезно ненадолго перестать быть королевами.

Опера давно перешла во второй акт.