Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория (страница 13)
— Я ничего не хочу, ваше величество. Но иногда молодым людям полезно поговорить без двадцати министров за спиной.
Виктория смотрела на неё с изумлением.
— Вы всё это уже придумали.
— Я немка. Мы предусмотрительны.
Несколько секунд королева пыталась сохранить достоинство.
Потом не выдержала и рассмеялась.
Легко. Совсем по-девичьи.
И Лехцен вдруг с неожиданной нежностью подумала, что не слышала такого смеха от неё уже очень давно.
Вечером Лондон сиял огнями.
У театра собралась почти половина высшего общества столицы. Кареты подъезжали одна за другой, лакеи распахивали дверцы, дамы в светлых платьях поднимались по лестницам под шум голосов и музыку оркестра.
Присутствие королевы превращало обычный спектакль в событие сезона.
Когда Александр появился в королевской ложе, публика заметно оживилась.
Русский наследник выглядел спокойно, хотя внутри ощущал совершенно неуместное волнение.
Он говорил себе, что это всего лишь театр.
Всего лишь ещё одна придворная встреча.
Но почему-то сердце билось быстрее.
Ложа была освещена мягким светом.
И там уже находилась королева Виктория.
Сегодня она выглядела иначе.
Менее официально.
Почти юной.
На мгновение они просто встретились взглядами.
И оба почувствовали то странное смущение, которое невозможно скрыть никаким придворным воспитанием.
Вначале в ложе находились: Лехцен, несколько придворных дам, британский министр, и один чрезвычайно скучный герцог.
Но баронесса действовала с почти военной точностью.
Через некоторое время министр был срочно вызван для важного разговора. Герцога увлекли обсуждением политики в соседнюю ложу. Придворных дам — каким-то чудом — заинтересовала знаменитая певица за кулисами.
И внезапно оказалось, что в большой королевской ложе остались только двое.
Музыка продолжала звучать где-то внизу.
Но ни Виктория, ни Александр уже почти её не слышали.
Несколько секунд оба молчали.
Потом Виктория неожиданно тихо сказала:
— Должна признаться… я терпеть не могу оперу.
Александр удивлённо посмотрел на неё.
И вдруг рассмеялся.
По-настоящему.
Не как наследник престола.
Как молодой человек.
— Тогда, ваше величество, это самый опасный государственный секрет, который мне доводилось слышать.
Виктория тоже рассмеялась.
И почти сразу испуганно оглянулась по сторонам — словно кто-то мог наказать королеву Англии за слишком искренний смех.
Но ложа действительно оставалась пустой.
Где-то внизу пела примадонна. Оркестр гремел увертюрой. Публика восхищённо внимала происходящему на сцене.
А здесь, за тяжёлыми бархатными портьерами, неожиданно возник другой мир.
Тихий.Почти настоящий.
Александр смотрел на Викторию и вдруг с удивлением понял: она совсем не похожа на ту королеву, которую изображали газеты и официальные портреты.
Там была монарх.
Здесь — живая девушка.
Упрямая. Остроумная. Немного печальная.
И очень одинокая.
— Вы разочарованы? — неожиданно спросила она.
— Чем именно?
— Англией.
Вопрос прозвучал серьёзнее, чем мог показаться.
Александр задумался.
— Нет.
— Даже нашим климатом?
— Ваш климат объявил мне войну ещё при пересечении Ла-Манша.
Виктория улыбнулась.
— Тогда вы уже почти англичанин. Мы тоже постоянно жалуемся на погоду.
Наступила короткая пауза.
Потом она тихо добавила:
— Но я спрашивала не о погоде.
Он понял.
— Ваша страна… необыкновенна.
— Это очень дипломатичный ответ.