Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория - 2 (страница 27)
— Россия заинтересована в свободном проходе через проливы.И в стабильности на Балканах.
Британец едва заметно усмехнулся.
— Очень дипломатичная формулировка.
Но самое важное произошло позже,когда в разговор неожиданно вмешался сам император.
Николай Первый вошёл без предупреждения.
Тяжёлый, высокий, уже заметно поседевший.
И сразу сказал:
— Россия не заинтересована в уничтожении Британской империи.
Англичанин внимательно посмотрел на него.
— Это приятно слышать.
Император холодно продолжил:
— Но и Россия больше не позволит превращать Чёрное море в ловушку для себя.
Несколько секунд стояла тишина.
А потом британец неожиданно ответил:
— Возможно, эту проблему можно решить без войны.
Вот тогда Николай понял: Лондон действительно готов договариваться.
По-настоящему.
Позднее ночью он снова говорил с Ники.
— Они начинают соглашаться.
Мальчик кивнул.
— Потому что Британия всегда выбирает выгоду.
— А Россия?
Ники неожиданно грустно усмехнулся.
— Россия слишком часто выбирала гордость.
Император внимательно посмотрел на внука.
— А сейчас?
Мальчик медленно подошёл к карте Европы.
— Сейчас нам нужно выбирать будущее.
Он указал на Австрию.
— Она всё равно развалится. Рано или поздно.
Потом — на германские государства.
— Нельзя позволить Пруссии объединить всю Германию.
Николай прищурился.
— Почему?
Ники тихо ответил:
— Потому что тогда в центре Европы появится слишком сильная военная империя.
Император долго смотрел на карту.
И впервые начал задумываться уже не о сохранении Европы.
А о том, как её переделать в интересах России.
А далеко за океаном, в Вашингтоне, американские политики пока ещё даже не подозревали,что в Петербурге и Лондоне уже начинают обсуждать будущее мира,в котором Соединённым Штатам не собираются позволять стать единственной великой державой.
Зима 1848 года выдалась тяжёлой.
Не только для Европы.
Для всей старой системы мира.
Австрийская империя фактически держалась на страхе и привычке.Франция после революции становилась всё более нестабильной.Пруссия осторожно пыталась воспользоваться хаосом в германских землях.Италия кипела.
И на фоне этого Петербург и Лондон всё чаще начинали смотреть друг на друга не как на противников, а как на две единственные по-настоящему устойчивые силы.
Разумеется, ни о каком открытом союзе речи пока не шло.
Ни Британия, ни Россия не доверяли друг другу настолько.
Но между ними постепенно рождалось другое.
Понимание взаимной выгоды.
Во время очередного тайного совещания британский представитель осторожно произнёс:
— Лорд Палмерстон полагает,что чрезмерное усиление одной державы на континенте недопустимо.
Нессельроде спокойно ответил:
— В этом наши взгляды совпадают.
— Даже в отношении Пруссии?
Русский канцлер едва заметно улыбнулся.
— Особенно в отношении Пруссии.
Британцы переглянулись.
Потому что это означало очень многое.
Россия фактически давала понять:она не допустит объединения Германии под властью Берлина.
И Лондону это нравилось.
Очень нравилось.
Позже вечером Николай Первый обсуждал этот вопрос с внуком.
Николай I стоял у карты германских государств.
— Если Австрия ослабнет, Пруссия попытается собрать Германию.
Ники кивнул.