Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория - 2 (страница 28)
— Да. И это будет очень опасно.
— Настолько?
Мальчик подошёл ближе.
— В моём времени Германия стала машиной войны.
Император внимательно посмотрел на него.
— И что нужно сделать?
Ники спокойно ответил:
— Не дать никому объединить германские земли полностью.
Он указал на:
Баварию; Саксонию; Ганновер; Рейнские государства.
— Германия должна оставаться раздробленной. Тогда Европа сохранит равновесие.
Николай медленно кивнул.
— А Австрия?
Очень долгая пауза.
— Её придётся разобрать осторожно.
Эти слова прозвучали почти жутко.
Но император не рассердился.
Потому что уже сам понимал: старая Австрийская империя обречена.
— Венгрия? Италия? Славяне?
Ники медленно ответил:
— Венгры получат своё государство. Италию лучше не удерживать.А славян — поддерживать. Особенно сербов и болгар.
Император долго смотрел на Балканы.
— Значит, дорога к проливам.
Мальчик тихо кивнул.
В этот момент Николай Первый впервые по-настоящему почувствовал масштаб будущего,которое открывается перед Россией.
Если всё сделать правильно:
не будет Крымской войны; Австрия ослабнет; Германия останется раздробленной;Британия станет партнёром; Османская империя потеряет Европу;Россия получит влияние на Балканах и проливы.
Это была уже не просто дипломатия.
Это было полное переустройство мира.
Но вместе с этим приходило и понимание опасности.
Потому что ошибка в такой игре могла уничтожить уже саму Россию.
Тем временем Ники всё чаще ощущал странную двойственность.
С одной стороны — он видел, как история меняется в лучшую сторону.
С другой — будущее впереди становилось всё менее ясным.
Иногда воспоминания будто рассыпались.
Некоторые события исчезали совсем.
Некоторые — становились другими.
Однажды ночью он признался деду:
— Я уже не уверен, что знаю, что будет через двадцать лет.
Император внимательно посмотрел на мальчика.
— И это тебя пугает?
Ники тихо ответил:
— Да.
— Почему?
Очень взрослый взгляд.
— Потому что теперь ошибки будут уже нашими. А не чужими из прошлого.
Николай долго молчал.
Потом неожиданно усмехнулся.
Тяжело.Но с каким-то новым спокойствием.
— Ну наконец-то ты начал говорить как настоящий русский государь.
Начало 1849 года Европа встретила в состоянии странного равновесия.
Революции ещё не были подавлены окончательно.Но и победить полностью уже не могли.
Континент устал.
И именно в этот момент Россия начала действовать.
Не армиями.
Политикой.
Николай I сознательно выбрал новую стратегию.
Пусть Европа истощает себя сама.
А Россия — укрепляется.
Впервые за многие десятилетия Петербург:
не тратил силы на спасение чужих монархий;не бросал армии через полконтинента;не пытался быть «жандармом Европы».
Вместо этого империя занималась собой.
И результаты начали появляться быстрее, чем ожидали даже в Петербурге.
Строительство железных дорог ускорилось.Военные заводы расширялись.Флот на Чёрном море получал новые выполненные заказы.Начались осторожные обсуждения ограниченной крестьянской реформы.
Старые сановники ворчали.