Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория - 2 (страница 25)
— Россия действительно не намерена спасать Австрию?
Нессельроде дипломатично ответил:
— Россия намерена прежде всего сохранять собственную устойчивость.
А потом неожиданно добавил:
— И искать взаимопонимание с теми, кто мыслит столь же прагматично.
Англичане поняли намёк сразу.
Следующие встречи стали уже гораздо предметнее.
Россия осторожно давала понять:
не собирается угрожать британским морским интересам;готова обсуждать разграничение влияния в Средней Азии;и заинтересована в стабильности торговли.
Британия в ответ всё яснее намекала:
Австрию никто особенно спасать не собирается; Франция после революции вызывает опасения; а чрезмерный рост США нежелателен для Лондона.
Постепенно между двумя империями начинало возникать нечто,что ещё недавно казалось невозможным.
Взаимное понимание.
Тем временем Ники продолжал внимательно следить за новостями.
Теперь он всё чаще чувствовал: история действительно уходит совсем в другую сторону.
В его памяти Британия и Россия должны были идти к Крымской войне.
К ненависти. К столкновению. К огромным потерям.
Но теперь всё менялось.
И однажды вечером он тихо сказал деду:
— Если мы удержим Британию рядом — Крыма не будет.
Император долго смотрел на карту Чёрного моря.
Потом медленно произнёс:
— Значит, мы удержим её рядом.
А далеко на юге, в Константинополе, османские министры ещё даже не подозревали,что две крупнейшие империи мира уже начинают осторожно обсуждать судьбу их владений.
Лето 1848 года стало для Европы временем унижения старых монархий.
И прежде всего — для Австрии.
Вена металась между уступками и репрессиями.Венгрия фактически требовала самостоятельности.Итальянские владения империи горели восстаниями.
Императорский двор отчаянно пытался удержать страну,которая уже начинала разваливаться изнутри.
И с каждым новым кризисом в Петербург уходили всё более тревожные просьбы о помощи.
Но Николай I продолжал отмалчиваться.
Сознательно.
Для Европы это выглядело почти предательством прежнего порядка.
Для России — началом новой эпохи.
Тем временем переговоры с Британией становились всё серьёзнее.
Теперь встречи проходили уже не только через дипломатов.
В игру осторожно вступал сам Палмерстон.
Через доверенных людей он передал в Петербург мысль,которая ещё несколько лет назад показалась бы безумием:
Лондон готов обсуждать долгосрочное соглашение с Россией.
Не союз официально.
Нет.
Британцы слишком боялись любых постоянных обязательств.
Но — раздел сфер влияния.Взаимное невмешательство.И координацию против общих угроз.
Когда Нессельроде доложил об этом государю, в кабинете воцарилась долгая тишина.
Наконец император медленно произнёс:
— Значит, англичане действительно начали бояться будущего.
А затем неожиданно приказал:
— Подготовить для Лондона проект принципов.
Нессельроде был поражён.
— Ваше величество… каких именно принципов?
Николай подошёл к огромной карте мира.
— Европа. Проливы. Средняя Азия. Америка.
Он говорил медленно.
— И главное — отсутствие прямого столкновения между нашими империями.
Канцлер внимательно смотрел на государя.
И постепенно понимал: Россия впервые за столетия начинает мыслить глобально.
Не только европейски.
Позже вечером Николай Первый вновь вызвал к себе Ники.
На этот раз на столе лежала уже карта мира.
Не Европы.
Именно мира.
Император указал на Северную Америку.
— Ты действительно считаешь, что Соединённые Штаты станут настолько опасны?
Ники подошёл ближе.
— Очень быстро.
— Быстрее Британии?