Сергей Свой – Коммодор-лейтенант Яга (страница 6)
Потому что в этот самый момент Гатский, сидя за ужином, смотрел в тарелку и не видел ничего, кроме чёрной пустоты, из которой на него смотрело что-то очень древнее и очень злое.
---
Конец второй главы.
Глава 3
ГЛАВА 3. ЗНАК ТРЁХ ЗМЕЙ
Сообщение от Андроида-двенадцатого пришло в 14:23 по местному времени — в тот самый момент, когда Гатский заканчивал гречку и размышлял о том, что шестьсот лет службы не подготовили его к разговору с собственным протезом, который мигал без причины.
«Коммодор-лейтенант, доклад. Произошёл контакт с аномалией. Требуется ваше внимание».
Гатский отодвинул тарелку. Ложка звякнула о край.
— Принимаю. Говори.
Андроид-двенадцатый говорил ровно, без эмоций, как учили. Но Гатскому почудилось в металлическом голосе что-то похожее на… растерянность. Этого не могло быть. Андроиды высшего поколения не испытывали растерянности. Они были созданы для принятия решений в боевых условиях быстрее, чем человеческий мозг успевает испугаться.
— …копия моей внешности, со следами износа, совпадающими с моими. На левой руке — царапина глубиной 0,3 мм, полученная мной при падении в овраг три года назад. На правом наплечнике — след от попадания гравитационного карандаша во время учений в 301-м году. Всё совпадает.
— Голограмма? — спросил Гатский, вставая и направляясь в рубку.
— Не похоже. Голограмма не создаёт теплового следа и не оставляет материальных артефактов. Эта копия оставила. На земле — выжженный знак.
— Какой?
— Три змеи, кусающие друг друга за хвосты. Кольцо.
Гатский остановился. Рука, тянувшаяся к сенсорной панели, замерла на полпути. Он знал этот знак. Видел один раз, сто лет назад, в запечатанном разделе инструкций, который имел право вскрыть только в случае угрозы высшего уровня. Тогда он подумал: «Кому сейчас понадобятся старые имперские символы? Империи нет, центр молчит, я тут один».
Оказалось — понадобятся.
— Ты его удалил? — спросил он.
— Нет, коммодор. Я его запомнил. Знак находится в квадрате 8-А, на пересечении двух лесных троп. Если вы прикажете, я веду вас.
— Приказываю. Богатырям-первому и третьему оставаться в избушке. Двенадцатый — жди меня у входа. Избушка, подготовь выездную аптечку и анализатор спектра. Я хочу взять пробу этого знака.
— Подготовлено, — отозвалась база.
Гатский натянул броню. На этот раз без маскировки — в лесу не было посторонних. Повесил на пояс заговорную табличку, сунул за голенище дополнительный дешифратор, нацепил на запястье регистратор поля. Правый глаз, протез, переключил в режим максимальной чувствительности — от ультрафиолета до жёсткого рентгена.
— Горыныч, ты слышал?
— Слышал, командир. Три змеи. У меня в архивах есть упоминание. Хотите, сброшу?
— Сбрасывай. Прямо в навигатор избушки. Пока мы идём, избушка проанализирует.
— Есть.
Он вышел на крыльцо. Андроид-двенадцатый стоял внизу, у нижней ступени — две метра ростом, броня матовая, шлем под мышкой. Лицо красивое, строгое, без единой эмоции. Но Гатский, проживший с этими машинами уж какую сотню лет, научился читать их микровыражения. Сейчас Андроид-двенадцатый выглядел так, словно его матрица совершала несанкционированные циклические переборы — аналог человеческого «я не знаю, что думать».
— Показывай дорогу, — сказал Гатский.
Они пошли. Андроид шагал впереди, Гатский за ним, стараясь не отставать. Броня весила двенадцать килограммов, но после шестисот лет он привык. Ноги сами находили удобный шаг. Лес вокруг стоял зелёный, послеполуденный, с гулкими птичьими голосами.
— Расскажи подробнее, еще раз — попросил Гатский. — В какой момент появилась копия? Что сказала? Как исчезла?
— Я шёл по границе периметра. Сенсоры зафиксировали аномальное тепловое пятно — ровно 36,6°C, человеческая температура, но без пульса. Я остановился, приказал выйти. Вместо ответа — движение в кустах. Копия вышла. Полностью идентична мне: рост, броня, оружие, царапины. Даже походка — моя, шаг 82 см, угол поворота стопы 12 градусов.
— Матрица скопирована?
— Вероятно. Копия знала детали моей службы. Назвала дату чистки памяти по приказу № 0-00. Показала знак трёх змей. Затем сказала: «Я — твоя первая матрица. Меня не стёрли. Меня скопировали и спрятали». После этого исчезла.
— Как исчезла? Растворилась? Телепортировалась?
— Растворилась. Без звука, без вспышки. Просто перестала быть. Сенсоры не зафиксировали выброса энергии.
Гатский чертыхнулся про себя. Материализация и дематериализация без энергозатрат — это уровень технологий, которого не достигла даже Великая Империя в лучшие свои годы. Если объект, дрейфующий к Земле, обладает такими возможностями, то его оборудование превосходит всё, что стоит на вооружении у Гатского, в лучшем случае в сотни раз.
— А что сказал твой внутренний анализатор? — спросил он.
— Анализатор определил копию как «нестабильную полевую структуру с признаками разумного управления». — Андроид-двенадцатый сделал паузу. — Коммодор, разрешите вопрос?
— Задавай. Ты не на докладе.
— Что такое «душа»? Копия сказала, что нас лишили душ приказом № 0-00.
Гатский вздохнул. Вот оно. То, чего он боялся больше всего. Андроиды начинали задавать вопросы, на которые у него не было ответов. В инструкции говорилось: «Избегать философских дискуссий с андроидами. Их нейросети не предназначены для осмысления категорий трансцендентного». Но инструкция была написана людьми, которые ни разу не провели сотен лет в компании тридцати трёх одинаковых металлических лиц.
— Душа, — сказал Гатский медленно, — это то, что заставляет тебя задавать этот вопрос. У людей она есть. У тебя… я не знаю. И никто не знает. Даже создатели.
— Понял, — ответил андроид. — Вопрос снимаю.
— Не снимай. Думай дальше. Это приказ.
Андроид-двенадцатый повернул голову, взглянул на Гатского. В его стальных глазах мелькнуло что-то — может быть, благодарность, может быть, удивление.
— Есть, коммодор.
Они вышли на пересечение троп. Квадрат 8-А. Гатский узнал место: старый дуб слева, пень, поросший трутовиком, и чёрная земля, на которой не росла трава. Гатский знал эту поляну — сто лет назад здесь упал метеорит, и почва была заражена редкоземельными элементами. Но сейчас он увидел нечто новое.
На земле горел знак.
Не в том смысле, что огонь — в том смысле, что знак светился тусклым красным, пульсировал в такт чему-то неслышимому. Три змеи, образующие кольцо. Каждая змея кусала хвост следующей. В центре кольца была пустота — абсолютно чёрная, не отражающая света.
Гатский подошёл ближе. Анализатор на запястье запищал, замигал красным.
— Осторожно, коммодор, — сказал Андроид-двенадцатый. — Поле вокруг знака искривлено.
— Вижу.
Гатский достал заговорную табличку. Табличка нагрелась, руны засветились синим. Дешифратор пытался нейтрализовать аномалию, но что-то мешало — поле знака было… живым. Оно сопротивлялось, перестраивалось, уходило от воздействия.
— Избушка, ты видишь это через мои сенсоры?
— Вижу. Спектральный анализ показывает, что знак состоит из энергии, не имеющей аналогов в нашей базе данных. Это не имперская технология. Не человеческая. Не известная.
— Чья же?
— Неизвестно. Но я зафиксировала одну странность: пульсация знака совпадает с пульсацией объекта на орбите. Тот тоже пульсирует. Частота 0,07 герца. Знак — 0,07 герца. Синхронизация стопроцентная.
Гатский опустился на корточки, глядя на чёрную пустоту в центре кольца. Пустота смотрела в ответ. Ему показалось, что он видит там что-то — не лицо, не фигуру, а саму идею наблюдения. Кто-то смотрел на него через эту дыру в пространстве.
— Кто ты? — спросил Гатский вслух.
Пустота не ответила. Но знак мигнул ярче — три раза. Гатский не знал, был ли это ответ или просто энергетический всплеск.
— Двенадцатый, отойди на десять метров. Я попробую взять пробу.
Андроид отошёл. Гатский вытащил из аптечки кварцевую ампулу с пробоотборником. Нажал кнопку — ампула выпустила тонкий луч, зачерпнувший микрочастицу из пустоты. Пустота дрогнула, сузилась, потом восстановилась. Анализатор запищал громче.
— Проба взята, — сказала избушка. — Материал — не материя. Точнее, это материя, но в состоянии, которое мы не можем классифицировать. Она одновременно существует и не существует.
— «Живая и мёртвая вода», — пробормотал Гатский.
— Простите?