Сергей Свой – Коммодор-лейтенант Яга (страница 4)
ГЛАВА 2. ОБЕД ИЗ ТРЁХ БЛЮД
Избушка встретила их запахом горячего борща.
Гатский не просил синтезатор готовить обед. Избушка сама запустила программу, когда её сенсоры зафиксировали возвращение хозяина. Борщ, свежий хлеб, компот из сухофруктов — стандартный набор для восстановления после физических нагрузок. Искусственный интеллект базы знал, что Гатский сегодня потратил около 1200 калорий: ходьба по пересечённой местности, работа с таблицей-дешифратором, стрессовая нагрузка. Всё это требовало компенсации.
— Заходи, касатик, — сказал Гатский, обращаясь к Алёше, но голосом бабки, потому что образ снимать пока рано. Мальчик всё ещё трясся, хотя термоодеяло и тепло рук богатыря-третьего сделали своё дело. — Сейчас я тебя чаем напою, отогреешься, и отец за тобой придёт.
Подросток оглядывался с круглыми глазами. Избушка изнутри для земного человека выглядела… странно. Стены бревенчатые, но между брёвен — светящиеся панели. В углу — массивная печь, но из её топки не было видно огня, только ровное голубое свечение (термоядерная мини-печь, замаскированная под русскую печь). На столе — самовар, но он не шипел паром, а тихо гудел, поддерживая температуру. И запах — озон, жасмин, железо.
— Бабка Яга, а у вас… — начал было Алёша, но Гатский поднял узловатую руку.
— Не спрашивай, родимый. У каждого в лесу свой уклад. Моя избушка старая, с причудами. Ты лучше расскажи, как ты в ту штольню полез?
Алёша опустил глаза. Рассказал: пошёл за грибами, увидел необычный свет из-под земли — синий, мигающий. Из любопытства полез. А потом стена. Невидимая, упругая. Внутрь войти смог, а обратно — нет. Сидел, плакал, думал, что умрёт. Спасибо, бабка, что пришла.
— Свет синий, говоришь? — Гатский нахмурился под маской старухи. — И давно он был?
— Как только я подошёл, так и начался. А потом погас.
— Значит, не остаточная складка, — пробормотал Гатский себе под нос настоящим голосом, выключив на секунду модуляцию. Но Алёша не расслышал. — Ладно. Садись за стол.
Он усадил парня на лавку, пододвинул миску с борщом. Борщ был настоящий — синтезированный из базовых компонентов, но по вкусу не отличить от варёного на дровах. Сметана — из гидропонного цеха. Хлеб — пышный, с хрустящей коркой.
— Ешь, — велел Гатский. — Потом я тебя до деревни провожу.
Пока парень ел, жадно хлебая ложкой, Гатский отошёл к командной рубке. Рубка пряталась за резной дверью в левой стене, которую никто из посторонних никогда не открывал.
— Избушка, уровень тревоги? — спросил он шёпотом.
— Повышенный до жёлтого, — ответил голос из динамика в косяке. — Аномалия в штольне не классифицируется как природная. Сенсоры зафиксировали выброс тахионного излучения за три секунды до того, как мальчик приблизился. Это искусственный источник. Кто-то активировал складку дистанционно.
— Наводка на случайного ребёнка?
— С вероятностью 87% — да. Складка была настроена на привлечение биологических объектов с низкой эмоциональной устойчивостью. Дети, животные, психически нестабильные взрослые. Алёша сработал как приманка.
Гатский медленно выдохнул. Ему захотелось треснуть кулаком по стене, но он сдержался: в рубке каждая панель управляющая.
— Зачем? — спросил он.
— Неизвестно. Возможно, тест. Проверка, реагирует ли Смотрящий на такие вторжения. Или подготовка к чему-то большему.
— Горыныч на связи?
— Ждёт.
— Соедини.
Голографический экран в командной рубке засветился. На нём появилось изображение: космос, Земля с высоты в триста километров, а в углу — три пульсирующих огонька, обозначающих голоса Змея.
— Слушаю, командир, — сказал центральный тенор.
— Что у тебя по дальней разведке? Сектор 3B-7701, окрестности. Есть что-нибудь необычное за пределами орбиты?
Пауза. Горыныч переключал свои сенсоры на дальний диапазон. Телескопы, гравитационные детекторы, анализаторы нейтрино. Шаттл «DRG-3» был старой моделью, но его «глаза» видели на полпарсека.
— Есть, — сказал наконец левый голос, хриплый, низкий. — Объект. На подходе к системе. Медленный, дрейфующий. Без активного хода. Но размер… командир, он большой. Километра полтора в поперечнике.
— Крейсер?
— Не похоже. Форма неправильная, не военная. Скорее — астероид, но с нестандартной теплоёмкостью. Температура поверхности — минус двести семьдесят. А внутри — плюс тридцать. Там что-то живое или работающее.
— Когда будет в системе?
— Через четыре месяца, если будет двигаться с той же скоростью. Но, командир… — Горыныч замялся. — Оно не просто дрейфует. Оно слегка корректирует курс. Раз в сутки — импульс, микроскопический. Кто-то им управляет.
— Понял. Продолжай наблюдение. Каждые шесть часов — доклад.
— Есть.
Гатский отключил экран. Вернулся в общую комнату, где Алёша доедал борщ и уже принялся за второй — картошка с грибами, тоже синтезированная, но парень не замечал разницы.
— Наелся, касатик? — спросил Гатский бабкиным голосом.
— Наелся. Спасибо, баб Яг.
— Тогда пошли. Дорога недолгая.
Он вывел мальчика из избушки, взял за руку и повёл по тропинке к деревне. Выйдя на опушку, он свистнул особым свистом — три коротких, один длинный. Из леса вышел богатырь-первый, снял шлем. Под шлемом оказалось красивое, строгое лицо — молодое, без единой морщины, с глазами цвета стали.
— Бабушка, — сказал андроид, обращаясь к Яге по легенде. — Я тут грибы собирал. Может, помочь вам мальчика довести?
— Помоги, касатик, — кивнул Гатский.
Богатырь подхватил Алёшу на руки — парень даже вскрикнуть не успел — и широкими шагами двинулся к деревне. Гатский шёл сзади, опираясь на клюку, но мыслями был далеко.
Объект. Корректирующий курс. Синий свет в штольне. Приманка для биологических объектов.
Связь?
Он вспомнил старые инструкции по проекту «Смотрящий». В них был пункт, который он никогда не читал всерьёз: «В случае обнаружения признаков внешнего разведывательного зондирования — перейти в режим радио- и пространственно-гравитационной тишины. Активировать систему «Молчанка». Доложить центру».
Но центр молчал уже сто сорок три года.
В деревне его встретили с поклонами. Отец Алёши — здоровенный мужик в телогрейке — упал на колени перед бабкой Ягой.
— Век тебя буду благодарить, ведьмушка! Что бы мы без тебя делали?
— Лес бы нашёл, — сухо сказал Гатский. — Не прибедняйся. А ты, — он ткнул клюкой в отца, — сыну своему внуши: к штольне не ходить. И другим скажи. Место там недоброе.
— Скажу, бабка, скажу!
Гатский развернулся и зашагал обратно в лес. За поворотом, когда деревня скрылась, он сдёрнул с себя маскировку-мимикр, свернул её в трубочку и сунул в карман. Под ней был вспотевший бронекомбинезон. Гатский расстегнул ворот, провёл ладонью по лицу — настоящему, усталому, мужскому.
— Избушка, какого чёрта это было?
— Ответа пока нет. Но я запустила анализ спектра тахионного выброса. Если повезёт, определю происхождение.
— А если не повезёт?
— Тогда нам придётся ждать, пока объект не подойдёт ближе. Коммодор… разрешите повысить уровень боевой готовности до оранжевого?
Гатский подумал. Оранжевый уровень означал: богатыри в броне постоянно, без снятия; Горыныч вооружён и готов к применению основного калибра; избушка маскируется по максимуму, включая тепловую и гравитационную ложь. Это привлекало внимание, но не то чтобы кто-то на Земле мог это расшифровать.
— Повышай, — сказал он. — Но без паники. Мы не знаем, что это.
— Есть.
Он вернулся в избушку. Снял броню, повесил на крюк. Умылся холодной водой. Прошёл в командную рубку, сел в кресло — старое, продавленное, с подлокотниками, вытертыми за столетия.
— Покажи мне объект.
Экран засветился. Горыныч передал картинку — синтезированную, потому что оптических снимков на таком расстоянии не сделать. Объект выглядел как тёмная глыба неправильной формы, окружённая облаком обломков. Внутри глыбы пульсировали тусклые огни — невоенные, скорее похожие на что-то биологическое или… ремонтное.
— Похоже на старую станцию, — сказал Гатский. — Или на обломок корабля. Марку не узнаешь?
— Нет, — ответил Горыныч через динамик рубки. — Мои базы данных не содержат такого силуэта. Но форма обтекания — намекает, что объект когда-то был внутри атмосферы. Возможно, он создавался на планете, а не в космосе.
— Планетарного производства? Тогда чей? Империя не выпускала таких монстров.