Сергей Свой – Гномо-чудь (страница 3)

— Новость разнеслась, — усмехнулся Прол. — Человек-возвращенец. Для многих ты теперь почти легенда.

Их привели не в большую залу, а в небольшое, но высокое помещение, похожее на кабинет или келью. Стены были уставлены полками с каменными книгами-сланцами, кристаллическими шарами и странными механизмами, похожими на астролябии, сделанные из самоцветов. В центре, на низком камне-седле, сидел Валит. Он не изменился. Его глаза, глубоко посаженные под мощным лбом, светились тем же умным, неспешным огнем.

— Антон, — произнес он, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Добро пожаловать обратно в Чертоги Рода. Твой путь наверх был долгим?

— Дольше, чем путь сюда, — честно ответил Антон, чувствуя, как странное волнение сменяется сосредоточенностью. Он был здесь не для восторгов, а для разговора.

— Садись, — Валит указал на другой камень напротив. Прол молча встал у входа, приняв позу часового или свидетеля. — Ты вернулся не с пустыми руками. И не только с вещами. Ты вернулся с решением. Говори.

И Антон заговорил. Он говорил о своем возвращении в Москву, о тоске, о плоском мире, который больше не мог вместить его. Он говорил не как проситель, а как… партнер, предлагающий сделку. Он выложил распечатки, флешки, объяснил, что это — квинтэссенция человеческой мысли последних лет.

—Я не представляю, нужно ли вам это, — признался он. — Но я предлагаю обмен. Я буду… мостом. Односторонним, если хотите. Я буду приносить вам знания с поверхности. О технологии, науке, идеях. А вы… вы позволите мне остаться. Учиться. Наблюдать. Понимать.

Валит долго молчал, его пальцы медленно перебирали бороду, заплетенную в те самые медные кольца.

—«Мост», — повторил он наконец. — Слово хорошее. Но мост ведет в обе стороны, Антон. Ты предлагаешь давать. Но что ты хочешь брать? И что, по-твоему, мы можем дать тебе, человеку с поверхности?

— Понимание, — немедленно ответил Антон. — Вы создали цивилизацию, полностью альтернативную нашей. Вы соединили то, что мы считаем магией, с принципами, которые мы только начали постигать. Я хочу понять как. И… зачем. Чтобы знать, что есть другой путь.

— Другой путь не для вашего вида, — сурово сказал Валит. — Вы созданы для солнца, для широких пространств, для быстрого горения. Мы — для глубины, для давления, для медленного, векового созревания. Наши пути принципиально разные. Ты не станешь чудинцем, как мы не станем людьми.

— Я и не хочу становиться! — горячо воскликнул Антон. — Я хочу быть… переводчиком. Между двумя мирами, которые не должны враждовать, потому что даже не знают друг о друге. Я видел, как вы изучали мои вещи. Вам интересны наши «игрушки». Значит, в них есть ценность для вас. Я могу быть источником этой информации. А взамен… — он сделал паузу, — взамен я прошу приюта и мудрости. Не ваших секретов, не вашей силы. А мудрости. Чтобы знать, что в мире есть не только то, что на поверхности.

Валит обменялся долгим взглядом с Пролом. Потом кивнул, будто подтверждая что-то самому себе.

—Хорошо. Будем считать это испытанием. Ты останешься. На положении… гостя-ученика. У тебя будет кров, пища. Ты будешь помогать в работе, которую сможешь выполнять. Ты будешь учить наш язык, и мы будем учиться читать твои знаки, — он кивнул на флешки. — Ты получишь доступ к некоторым знаниям — тем, что не являются тайной Сердца Рода. Но помни: ты здесь по нашей воле. Один твой неверный шаг, одна попытка взять то, что не дано, или нанести вред — и твой путь оборвется. Навсегда. Мы гостеприимны, но не наивны. Ты согласен?

В сердце Антона что-то расправилось, как будто он наконец-то выпрямился во весь рост после долгой сутулости.

—Согласен.

— Тогда начинаем сейчас, — Валит поднялся. — Первый урок — масштаб. Ты думаешь, ты попал в пещеру, где живет небольшое племя? — В его голосе впервые прозвучала легкая, снисходительная усмешка. — Прол, покажи гостю Дорогу.

Прол, сиявший от предвкушения, кивнул и повел Антона обратно в главный тоннель, но не назад к выходу, а глубже, в неведомую Антону часть. Они шли долго. Тоннель то сужался, то расширялся в целые подземные площади, где под высокими, теряющимися в темноте сводами стояли целые рощи гигантских грибов, светившихся мягким светом, или текли подземные реки, пересекаемые ажурными мостами из того же оплавленного камня. Они проходили мимо мастерских, где гул стоял не от молотов, а от сконцентрированной тишины и мягкого свечения манипулируемой энергии. Видел Антон и библиотеки — стеллажи со сланцами, возле которых сидели чудинцы, проводя пальцами по поверхности и заставляя буквы вспыхивать изнутри.

Но конечной целью был не этот, уже почти привычный, уровень. Прол привел его к огромному, круглому залу, больше похожему на станцию метро далекого будущего. Стены здесь были отполированы до зеркального блеска и инкрустированы сложными металлическими узорами, которые пульсировали тусклым светом. В центре зала на нескольких параллельных путях, проложенных не из рельсов, а из гладких полос темного, почти черного металла, стояли… вагоны. Они не были похожи ни на что земное. Вытянутые, обтекаемые капсулы, сделанные из того же металла, что и пути, но с большими окнами из толстого, абсолютно прозрачного кристалла. Ни паровоза, ни двигателя видно не было.

— Это… — Антон не нашел слов.

— Дорога, — с гордостью сказал Прол. — Магистраль. Великий Подземный Ход. Ну, или «поезд», как ты, наверное, назовешь.

— Он работает на… на магии? — выдохнул Антон.

— На пряхе, что есть в камне, в металле, в самой тяжести Земли, — пояснил Прол. — Мы не толкаем его. Мы… уговариваем путь стать короче, а вагон — скользить по нему. Смотри.

Он подвел Антона к одной из капсул. Двери раздвинулись бесшумно. Внутри было просторно, мягкое сиденье повторяло форму тела, панорамные окна. Прол прикоснулся к гладкой панели на внутренней стене. На ней вспыхнула карта — но не плоская, а в виде сложной, трехмерной сферы, испещренной линиями и точками. Антон с изумлением узнал очертания материков.

—Это… Земля?

— В разрезе, — кивнул Прол. — Желтые линии — наши магистрали. Глубинные. Очень глубокие. — Он ткнул пальцем в точку на Урале, и карта приблизила ее, показав сложную, многоуровневую сеть, похожую на корневую систему гигантского дерева. Их текущее местоположение было лишь одним из тысяч узлов.

— Насколько глубоко? — спросил Антон, голос его дрогнул.

Прол усмехнулся.

—Глубже, чем ваши самые глубокие скважины. Глубоко там, где камень перестает быть твердым и начинает течь, как мед. Где давление таково, что любой ваш механизм сплющит в лепешку. Наши предки научились договариваться с давлением, с жаром земных недр. Наши пути идут по стабильным слоям, по древним, забытым вами пустотам. Мы можем добраться отсюда, — он ткнул в Урал, — сюда, — его палец переместился к Андам в Южной Америке, — за время, которое вам понадобится, чтобы долететь на своем железном птице из Москвы до… до этого же места. Но без шума, без дыма, в полной тишине.

Антон чувствовал, как у него кружится голова. Это был не просто пещерный комплекс. Это была империя. Цивилизация, по технологическому (или магиотехническому) уровню, возможно, превосходящая человеческую, но развивавшаяся в абсолютно ином направлении — вглубь, а не вширь. Они оплели всю планету своей паутиной, и поверхность даже не подозревала об этом.

— Зачем? — прошептал он. — Зачем такая сеть?

— Для связи, для обмена, для единства, — серьезно ответил Прол. — Мы не разрозненные племена, Антон. Мы — единый Народ Рода Земного. От холодных камней под вашей Антарктидой до огненных глубин под Тихим океаном — везде есть наши очаги, наши чертоги. И все мы связаны Дорогой. Мы не хотим завоевывать поверхность. Нам она не нужна. Но знать, что происходит, быть единым целым под ней — это наша сила. И наша защита.

Он выключил карту.

—Валит хочет, чтобы ты это увидел. Чтобы ты понял, с кем имеешь дело. Ты не просто в пещеру попал. Тебя впустили в нервную систему целого мира. Сейчас мы не поедем далеко. Но я покатаю тебя до ближайшего Узла — города Глубинная Гавань. Это в двух часах пути. Увидишь, как живут те, кто не живет у самого порога в верхний мир.

Путешествие на «поезде» Гномочуди стало для Антона актом абсолютной веры. Не было рывков, шума, ощущения скорости. Просто плавное, почти неощутимое движение. За окнами мелькали не темные стены, а потоки света — то золотистого, то синего, то багрового — энергии, питавшей их путь. Иногда мелькали огромные пустоты, заполненные сталактитовыми лесами невиданных масштабов, или сияющие кристаллические поля. Это была не Земля в его понимании. Это был иной космос, внутренний, скрытый.

Глубинная Гавань оказалась городом, высеченным в гигантском воздушном пузыре где-то в толще континента. Здесь было свое небо — свод, испещренный искусственными светильниками, имитировавшими звезды и туманности. Были многоэтажные здания, вырубленные в стенах пустоты, соединенные ажурными мостами. Текли каналы с темной, спокойной водой, по которой скользили длинные, узкие лодки. И везде — жизнь. Тысячи, десятки тысяч чудинцев. Это был живой, дышащий, сложноорганизованный мегаполис под землей.

Вернувшись через несколько часов к Валиту, Антон был другим человеком. Шок от масштаба сменился глубочайшим, почти религиозным почтением и жгучим интересом.