Сергей Свой – АТЛАН. Последний из фаэтонцев (страница 5)
Потому что внутри него всё ещё оставалась другая жизнь.
Другая планета и другой человек.
Он посмотрел на капсулу, лежавшую рядом.
И впервые произнёс имя, которого никогда прежде не знал:
— Атлан...
Он сказал это тихо.
Но в этой древней комнате оно прозвучало так, словно его уже произносили здесь тысячи лет назад.
В памяти Сергей увидел не битву и не разрушение. Не огонь, не падающие города и не последние минуты погибающей планеты.
Он увидел начало.
Ту эпоху, когда Фаэтон ещё был велик.
Когда его города сияли среди зелёных равнин, когда учёные умели управлять материей, когда болезни считались пережитком прошлого, а смерть — лишь временной остановкой на пути разума.
Фаэтонцы действительно приблизились к тому, о чём когда-то мечтали все разумные существа.
Они победили многое.
Слишком многое.
Они научились сохранять память человека, переносить сознание, создавать новые формы жизни. Они могли изменять тело, продлевать существование, путешествовать между мирами.
И тогда произошло то, что случалось уже не раз в истории разумных существ.
Они начали верить, что стали выше природы.
Сергей видел огромный зал, где собирались хранители знаний. Там решались судьбы целых народов. Когда-то в этом зале спорили учёные, философы и исследователи. Но постепенно среди них появился тот, чьё слово стало весомее всех остальных.
Сначала его уважали.
Потом ему доверяли больше всех, а потом начали поклоняться.
Его называли Бессмертным.
Не потому, что он был настоящим богом.
А потому, что сами фаэтонцы сделали его им.
Он был великим учёным. Именно он когда-то спас миллионы жизней, когда предложил новые способы лечения и защиты планеты. Его открытия изменили цивилизацию. Люди смотрели на него с благодарностью.
Но постепенно благодарность превратилась в поклонение.
А поклонение породило уверенность в собственной исключительности.
Сергей чувствовал, как память наполняется горечью.
Потому что самое страшное заключалось не в том, что этот человек был безумцем.
Нет.
Он не был безумцем.
Он был умным.
Он был образованным.
Он искренне верил, что действует во благо.
И именно поэтому его невозможно было остановить.
— Мы должны принять решение за всех, — говорил Бессмертный. — Разумное существо не может позволить хаосу управлять будущим. Кто-то должен направлять развитие.
Ему отвечали:
— Но кто дал тебе право решать за остальных?
И тогда он произносил слова, от которых у Сергея холодело внутри:
— Те, кто понимает больше, несут ответственность за тех, кто понимает меньше.
Это звучало разумно и почти благородно.
Но за этими словами уже скрывалась пропасть.
Потому что человек, который решил, что знает больше всех, однажды перестаёт слышать других.
А человек, который перестал слышать других, рано или поздно начинает считать их препятствием.
Атлан долго пытался убедить его.
Он показывал расчёты.
Доказывал опасность.
Говорил, что даже самая развитая цивилизация погибнет, если потеряет способность сомневаться в себе.
Но Бессмертный уже никого не слышал.
Он видел перед собой не предупреждения - он видел сопротивление.
Он был уверен, что все, кто спорит с ним, просто не способны понять величие его замысла.
— Вы боитесь будущего, — сказал он Атлану. — А я создаю его.
И тогда Атлан ответил:
— Нет. Ты создаёшь не будущее. Ты создаёшь мир, в котором никто больше не сможет сказать тебе, что ты ошибаешься.
И именно тогда Сергей понял самое страшное - катастрофа Фаэтона началась не в тот день, когда в небе появилась гибельная тень уничтожения.
Не тогда, когда начали рушиться города.
Не тогда, когда планета содрогнулась от первого удара.
Она началась намного раньше.
В тот день, когда разумные существа решили, что один разум может заменить собой всех остальных.
Когда Сергей вернулся из памяти Атлана, ему ещё долго казалось, что он слышит голос того человека.
Голос, который когда-то звучал для миллионов как голос спасителя.
А потом стал голосом погибшей цивилизации.
И впервые Сергей подумал:
Может быть, древняя легенда о богах, уничтоживших великий город, была не легендой?
Может быть, люди действительно сохранили память.
Только забыли её смысл.