Сергей Свой – АТЛАН. Последний из фаэтонцев (страница 6)
Сергей долго не мог понять, где находится.
Сознание возвращалось медленно, словно он поднимался из глубины огромного океана. Сначала исчезли звуки другого мира. Потом ушло ощущение чужого воздуха, чужого тела, чужой памяти, которая ещё несколько мгновений назад казалась ему собственной.
Осталась только холодная каменная комната под сирийской землёй.
Слабый свет фонарей.
Встревоженные лица людей вокруг.
Чей-то голос, который настойчиво повторял его имя.
— Сергей Александрович, вы меня слышите?
Он хотел ответить сразу, сказать, что всё нормально, что это просто реакция организма, усталость, стресс, что он сам не понимает, что произошло.
Но слова не приходили.
Потому что вместе с возвращением в настоящий мир в нём осталось то, чего не могло быть.
Память.
Не знание, не теория и не догадка, а именно память.
Он знал, как выглядели города Фаэтона перед гибелью.
Помнил голос Атлана.
Знал страх людей, которые слишком поздно поняли свою ошибку.
И самое страшное — он знал, что всё это уже когда-то происходило.
Сергей медленно посмотрел на стены комнаты.
Тысячи лет они хранили эту тайну.
Тысячи лет человечество ходило по земле, строило города, создавало государства, начинало войны и забывало собственную историю.
А где-то под слоями земли лежало свидетельство того, что до нас уже была цивилизация.
Не примитивная, не мифическая, а настоящая.
И она исчезла не потому, что была слабой.
Она исчезла потому, что стала слишком уверенной в собственной силе.
Его взгляд остановился на капсуле.
Теперь он понимал: это было не устройство для передачи знаний.
Не архив и не послание.
Это было нечто гораздо страшнее.
Кто-то сохранил не информацию.
Кто-то сохранил человека.
В этот момент Сергей заметил странность.
На внутренней поверхности капсулы, которую он всё ещё держал в руке, появилась тонкая линия света.
Он замер.
До этого на металле не было ничего - ни знаков, ни надписей.
Но теперь медленно проявлялись символы.
Он не знал этого языка.
Никогда его не изучал.
Но прочитал.
Потому что память Атлана уже была внутри него.
И там было всего несколько слов.
Сергей, прочтя их, почувствовал, как внутри всё похолодело.
Потому что эти слова были обращены не к фаэтонцам.
Не к людям прошлого.
Они были написаны для тех, кто найдёт капсулу после гибели Фаэтона.
Для тех, кто придёт потом.
Для него.
«Если ты читаешь это, значит Земля ещё жива.
Но память снова начала исчезать».
Сергей поднял голову.
За пределами древней комнаты лежала чёрная сирийская ночь.
Там были звёзды.
Те же самые звёзды, которые видели фаэтонцы.
Те же самые звёзды, под которыми когда-то погибал их мир.
И среди них одна была особенно яркой.
Он не знал почему, но сердце вдруг сжалось.
Потому что где-то в глубине памяти он услышал имя.
Не земное, древнее - имя погибшей планеты.
Фаэтон.
И тогда впервые за всю жизнь Сергей Воронцов подумал:
А что, если человечество не впервые идёт по этой дороге?
Глава 2
Сад
Ночь над африканской саванной отступала медленно и неохотно. Казалось, она вовсе не собиралась уходить, а лишь осторожно разжимала пальцы, выпуская землю из своих объятий. На востоке уже светлело, но солнце еще пряталось за далеким горизонтом, и потому мир вокруг оставался наполненным тем особенным предутренним спокойствием, которое бывает лишь там, где человек еще не успел нарушить дыхание природы.
Высокая трава, напитавшаяся ночной влагой, серебрилась бесчисленными каплями росы. Легкий ветерок, пробегая по саванне, перекатывал ее длинными волнами, и тогда казалось, будто сама земля дышит глубоко и размеренно. Где-то совсем рядом негромко перекликались птицы. Им отвечали обезьяны, проснувшиеся в кронах огромных деревьев. Издалека доносился тяжелый рык льва, и почти сразу ему вторил встревоженный крик антилоп.
Гор любил этот час.
Наверное, потому, что именно в такие минуты Земля меньше всего напоминала чужую планету.