Сергей Свой – АТЛАН. Последний из фаэтонцев (страница 3)
Платон.
«Тимей».
Рассказ Солона о разговоре с египетским жрецом.
Почему именно это?
Он сам не понимал.
Но слова словно всплыли из глубины памяти:
«Вы, эллины, всегда останетесь детьми. У вас нет древней памяти, ибо много раз уничтожались люди великими бедствиями...»
Сергей нахмурился.
Странная мысль.
Почему вспомнилось это именно сейчас?
Почему именно здесь?
Может потому, что эта комната каким-то образом была связана с той древней легендой?
Нет.
Он тут же отверг эту мысль.
Археолог не должен превращаться в человека, который ищет подтверждение придуманной им же красивой истории.
Но капсула в его руке вдруг стала чуть теплее.
И прежде чем он успел её отпустить, Сергей почувствовал лёгкое прикосновение к пальцу.
Он даже не сразу понял, что произошло.
Не было боли.
Только короткое ощущение, будто что-то чужое коснулось его сознания.
А потом мир вокруг начал исчезать.
Не резко.
Не как в обмороке.
Скорее, словно перед его глазами начали открываться двери, которые были закрыты не несколько минут, а тысячи лет.
И за ними находилось не чужое прошлое.
А память. Его память.
Сергей ожидал чего угодно, но только не того, что произошло.
Он думал, что почувствует холод металла, может быть, лёгкую вибрацию неизвестного механизма, услышит какой-нибудь звук, который поможет понять назначение странного предмета. Он даже был готов к тому, что внутри капсулы окажется что-то вполне объяснимое — образец древнего материала, носитель информации или часть неизвестного устройства, которое когда-нибудь удастся изучить.
Но он никак не ожидал, что прикосновение к ней изменит не окружающий мир, а его самого.
Первое мгновение не было похоже ни на боль, ни на удар. Скорее, это было ощущение внезапного нарушения привычного порядка вещей, когда человек ещё находится в прежней реальности, но уже понимает, что она начинает уходить куда-то в сторону.
Сергей почувствовал лёгкое покалывание в пальцах, затем странное тепло, которое словно поднялось вверх по руке и коснулось сознания. Он хотел разжать пальцы, бросить капсулу на пол, позвать кого-нибудь из коллег, но почему-то не сделал этого.
Не потому, что не мог.
А потому, что в эту секунду его внимание захватила другая мысль.
Ему вдруг показалось, что не он держит неизвестный предмет в руке.
Ему показалось, что этот предмет держал его.
На короткое мгновение он перестал ощущать собственное тело. Не исчезло сознание, не было темноты или забытья — наоборот, всё вокруг стало невероятно ясным. Только эта ясность принадлежала уже не тому миру, в котором он жил.
Перед ним возникло не изображение.
Возникло пространство.
Первым пришло ощущение воздуха.
Сергей не видел его, но чувствовал. Он понимал, что дышит совершенно иной атмосферой, другого состава, что вокруг него находятся другие условия, другой мир, другая планета. И самое удивительное было в том, что это не казалось ему чужим.
Человек, оказавшийся впервые в незнакомом месте, всегда ощущает разницу. Даже если он попадает в страну, где никогда не был, он замечает чужие запахи, непривычные звуки, особенности людей.
Но здесь этого не было.
То место, которое открылось перед ним, не казалось чужим.
Оно казалось забытым.
Словно где-то очень глубоко внутри него уже существовала память о нём, просто до этого момента она была недоступна.
Он стоял на площади огромного города.
Первое, что поразило Сергея, было не величие построек и не невероятная сложность окружающего мира. Хотя, подспудно, он ожидал увидеть именно это — фантастические сооружения, машины, технологии, всё то, что человеческое воображение связывает с далёкими цивилизациями.
Но вместо этого он увидел людей.
Обычных людей.
Да, они были другими. Он чувствовал это сразу. Их одежда, их движения, их возможности не имели ничего общего с тем, что он привык видеть на Земле. Но лица оставались лицами.
На них отражались те же чувства.
Усталость.
Радость.
Любопытство.
Страх.
И именно это испугало Сергея больше всего.
Потому что он вдруг понял: эта цивилизация не была легендой, случайно попавшей ему в голову.
Не была сказкой, не была фантазией древних - она жила, она любила, она надеялась на будущее.
А значит, она могла погибнуть.
Память приходила постепенно.
Не как рассказ, который кто-то показывал ему со стороны, а как собственная жизнь, которую он вдруг начал вспоминать после долгого забвения.
Он почувствовал свои руки.
Не руки Сергея Воронцова — учёного, привыкшего держать в них археологические инструменты, фотографии древних находок и карандаш для записей.
Другие руки.
Он знал, как ими работать.