Сергей Сурин – Английский футбол. Вся история в одной книге. Люди. Факты. Легенды (страница 21)
А перед началом матча он обязательно пожимал руки каждому игроку — по собственной инициативе. Тогда данная форма приветствия еще не была принята, но вот как раз на это Вудворду было ровным счетом наплевать.
В итоге судьи стали часто спрашивать его мнение по поводу спорных эпизодов. И верили ему на слово. И после этого никто из соперников уже не оспаривал принятое решение, потому что за ним стояло слово Вивиана Вудворда. Судье достаточно было посмотреть на него — и если Вудворд кивал головой, значит нарушение или гол действительно были. Репутация Сверкающего Алмаза была непоколебима.
Бывают играющие тренеры. В принципе и директор клуба может выйти на газон в составе своей команды. Но играющий арбитр — это нечто совершенно странное, запредельное и уникальное. Тем не менее именно им и был на поле джентльмен Вивиан Вудворд. Представить подобную ситуацию сегодня, в эпоху тотальной симуляции, командного эгоизма и коррупции головного мозга, просто невозможно. Скорее можно поверить в воскрешение мертвых и пришествие инопланетян, чем в то, что игроки в наше время будут вести себя на поле так, как это делал Вивиан Вудворд.
Пример джентльменов не оказался заразительным. Благородство и честность, как выяснилось, не передаются воздушно-капельным путем, эпидемии порядочности зафиксированы не были. Все эти качества появляются с конкретными личностями, которые ими обладают, и с ними же безвозвратно уходят из нашей жизни…
Наверное, таких как Вудворд ангелы должны брать живьем на небо — тем более что там наверняка тоже играют в футбол.
Но ангелы не торопились.
И, вместо выхода на небесное поле в рамках чемпионата рая за команду «Архангелы Юнайтед», Вудворд попадает в ад Первой мировой войны в составе знаменитого Футбольного батальона.
«Если где-то и был на этой непостоянной планете дьявол, тогда это жаркое, душное, грязное, болезненное место должно быть его домом», — пишет с места боевых действий принц голкиперов Дик Руз.
Войной прерывается футбольная карьера и заканчивается основное время Вивиана Вудворда. С войны не вернулись ни Дик Руз, ни Эвелин Линтотт.
А Вудворд? Как говорится — знал бы, не вернулся…
На второй год войны «Челси» вышел в финал Кубка Англии. С одной стороны Ла-Манша был ад, а с другой — шел розыгрыш очередного турнира Футбольной Ассоциации. И это вовсе был не розыгрыш — и воевали, и играли по-настоящему, до победы. И хотя Сверкающий Алмаз, Вивиан, целый год не притрагивался к мячу, клуб разыскал его на фронте и добился разрешения на использование майора Вудворда в кратковременных футбольных целях — в финальном кубковом матче.
Но Вивиан отказался. Ведь это было бы несправедливо по отношению к тому, кто в таком случае сядет на скамейку запасных — к игроку, который провел все матчи и вывел команду в финал…
Матч на «Олд Траффорде» прошел без Вудворда. На глазах у 50 тысяч зрителей, одетых преимущественно в военную форму, отчего встреча вошла в историю как «финал в хаки», «Челси» проиграл. Все дальнейшие футбольные соревнования были приостановлены до окончания войны.
А тем временем Вудворд появляется в Лондоне, пытаясь вылечить поврежденное взрывом ручной гранаты правое бедро. Потом снова едет на фронт, где остается в живых, точнее — в полуживых, и в 1919 году возвращается в свой родной Клактон. А вот в большой футбол он не вернется уже никогда.
Пошло дополнительное время Вивиана Вудворда.
Вудворд работает исполнительным директором «Челси» — занимается скаутской работой, продвигая идею воспитания собственных молодых талантов. Все бы хорошо, но начались интриги, борьба за влияние: футбол вышел из подросткового возраста и стал болеть уже взрослыми болезнями. В 1930 году Вудворд во второй раз уходит из «Челси» — из-за трансфера Хью Галлахера, также кстати обладавшего феноменальной результативностью и еще более трагичным финалом своего дополнительного времени (
Вудворд больше уже никогда не будет связан с футболом. Что-то сломалось в его искрометной судьбе — перестало получаться. Решает он завязать и с архитектурой, и уединившись в родных пенатах, организует собственную молочную ферму. Но и этот бизнес разваливается: пропало волшебное прикосновение. Либо в дополнительное время оно просто уже не работало.
О Вудворде начинают забывать.
Правда, во время Второй мировой войны Вивиан опять при делах — служит начальником гражданской противовоздушной обороны родного Клактона. Видимо, он был единственным футболистом топ-уровня, участвовавшим в двух мировых войнах.
После войны начинает разваливаться уже здоровье Вудворда — он переселяется в частный приют, и в том ему помогли, отдадим им должное, и Футбольная Ассоциация, и оба столичных клуба, в которых он играл. Что делает теперь энергичный и талантливый Вивиан Вудворд? Разводит голубей, ходит на рыбалку. Только что грибы не собирал — не росли в Северном Эссексе лисички.
В 1953 году его не без труда находит представитель столичной прессы. Журналист, оказавшийся первым человеком за последние два года, который пришел навестить величайшего футбольного таланта своей эпохи, — предполагал, что его с радостной улыбкой встретит тот самый Сверкающий Алмаз — ну может, чуть потускневший по краям — ведь звезда обязана сиять до «дней последних донца». Результативный Наконечник Атак выйдет в холл, элегантно, как и 40 лет назад, поигрывая мячом, наглядно демонстрируя, что магия в его бутсах пропасть просто не может…
Журналист ошибся: встречал его немощный, парализованный старик в инвалидном кресле.
Держу пари, что я еще не умер, — говорил ему Отсверкавший Алмаз. Годы не то что взяли свое — они просто перечеркнули принадлежность человека к своему прошлому.
В конце дополнительного времени Вудворда застыла совсем другая музыка — гнетущая и болезненная. Моцарт в последние годы жизни, а умер он в 35 лет, тоже сильно болел, но именно тогда из-под его пера вышла легкая и светлая «Волшебная флейта». Тяжело заканчивал свой жизненный путь и Ричард II — король, запретивший в Англии футбол. В хрониках о Ричарде было написано: умер от сердечной меланхолии. В переводе с медицинского на человеческий это означает — не выдержал изменившейся, рванувшей вперед жизни.
В 1954 году, всеми забытый и брошенный, джентльмен Вивиан Вудворд, великий Сверкающий Алмаз, умирает в приюте для стариков. Причем одиночество в те годы означало абсолютную оторванность от мира — не было еще Интернета с множеством всякого забавного, социальных сетей с френдами и страничками клубов, мобильной связи и кабельного телевидения.
В знаменитой песне «You’ll never walk alone», ставшей гимном футбольных болельщиков, в первую очередь «Ливерпуля» — поется о том, что «ты никогда не будешь один». А Вудворд оказался в полном и безоговорочном одиночестве. От него он и умирал, а не от старости и болезней. Это как играть при пустом стадионе — скучно и бессмысленно. Про тебя забыли — отключили от человечества.
Вивиан Вудворд прожил больше, чем Дик Руз и Эвелин Линтотт вместе взятые, но те вовремя ушли из жизни и давно уже играли в Высшей лиге за «Архангелов».
3.3 Школьный учитель в центре поля
Эвелин (Ивлин) Линтотт учился на учителя — чтобы профессионально сеять разумное, доброе, вечное. Когда он погиб на Западном фронте Первой Мировой Мясорубки, родителям отослали его вещи — их было совсем немного: ничего лишнего. Но даже среди этого минимума нашлось место трем книгам. Больше не уместилось.
Еще Линтотт любил играть в футбол, и это тоже у него получалось весьма неплохо. Начал за 14 лет до войны центральным нападающим в «Уокинге», где носил капитанскую повязку и много забивал, практически в каждом матче. И все бы ничего, но тут его команде, и футболу в целом, срочно понадобились полузащитники — схема с семью нападающими, пытающимися наперебой забить свой гол, уходила в небытие вместе с Викторианской эпохой. А где же их взять, полузащитников? В каком графстве их выращивают — там, где баклажаны, или там, где вереск? Желающих бегать от штрафной до штрафной, разрушать по правилам и созидать не по шаблону, играя не на себя, а на команду — было немного. Работа грязная и незаметная, голы забивают другие…
В рассказе Джека Лондона юный мексиканец, которому предложили неприятную, грязную работу, спрашивает:
— Это для революции?
— Да, для революции.
— Хорошо, — сказал он.
Точно также и Линтотт — мгновенно откликается на сигнал о помощи и не глядя меняет свою судьбу. Отныне и до конца своей жизни Эвелин Линтотт играет в центре поля. Здесь он тоже сеятель: посеешь правильно атаку — пожнешь всенепременно гол.
И все это бесплатно: Линтотт — любитель, зарабатывающий на жизнь преподаванием. В то далекое странное время многие футболисты играли на поле из интереса. Великий Дик Руз был врачом, войну начинал, работая в госпитале Руана, правда — в мирное время оплаченными накладными расходами, выходившими за рамки игровой необходимости, — не брезговал. А неудержимый Вивиан Вудворд, напротив — денег от футбола не брал, работал архитектором, спроектировав уже после войны главную трибуну стадиона в Антверпене.